— Сереж, — протянула Рис, понимая, что происходит какая-то нездоровая канитель.

— Рис, жди меня в башне, — пытаясь придать своему голосу твердость, проговорил я. И добавил еще кое-что, сам слабо веря в сказанное, — Я скоро буду.

— Рис, так будет лучше всего, — произнес Арей.

Только после этого девушка пошла. Неуверенно, постоянно оглядываясь. В какой-то момент она сорвалась с места и, применив новую способность, молниеносно унеслась в башню. Явно, не чтобы побыстрее оказаться в безопасности. Лишь бы глупостей не наделала.

— Пойдем, Седьмой, — сказал Арей, махнув мне рукой и направившись к донжону.

К чести Старших, они не стали брать меня под белы рученьки. Ограничились лишь сопровождением. Так я хотя бы не потерял лица перед остальными Вратарями. Если это еще имело смысл.

Стражу возле донжона наконец выставили. И не абы кого, а двух Инструкторов. Не для того ли, чтобы несколько простых Вратарей, решивших силой проникнуть внутрь, не смогли этого сделать?

Ворчун сидел на троне, пристально глядя в одну точку. Казалось, он даже не заметил, как я вошел. Драйку, стоявшему рядом, пришлось легонько коснуться Агонетета. Только тогда Вратарь Вратарей поглядел на меня. Очень странно, одновременно устало и сердито.

— Седьмой, — сказал он, констатируя присутствие самого красивого и скромного из Братьев.

— Агонетет.

Я легонько поклонился, понимая, что Старшие позади никуда не ушли. Они образовали полукруг, а Арей направился к Ворчуну. Он стал подле Агонетета, что-то говоря ему по мыслеформе. Рассказывает об успешном испытании секретного оружия против иномирцев Рис-1, понял я. Ворчун кивнул, и теперь его эманации, которые тот даже не пытался скрыть, стали еще более странными.

— Раздевайся, — только и сказал он.

— Что? — не понял я.

— Раздевайся.

Не дожидаясь моих действий крепкие руки Старших сорвали сначала деформированные шлем, а потом и погнутые наплечники. За достаточно короткое время я лишился всех доспехов. Только с наголенниками и башмаками пришлось повозиться, их заставили скидывать лично. Вот и все. Стою, сверкаю идеальным телом, без всяких ненужных выпуклостей.

Вообще, у Вратарей отсутствовало чувство стыда, как таковое. Но именно сейчас мне стало жутко неудобно своей наготы. Наверное, еще больше смущало, что я находился посреди облаченных в полные доспехи Старших, точно недостойный офицер, с которого сорвали погоны.

— Мы подумали над твоим планом, Седьмой, — сказал Ворчун и в его голосе отчетливо слышалась злость и что-то еще. — И вынуждены отметить, что не со всем согласны.

— Что это значит?