Балор понял все с полуслова, развернувшись и выбежав наружу. И как раз вовремя, потому что на лестнице послышались шаги. Не в пример спокойные. Сначала появился Рунд, а потом и Рис. Девушка была сдержанна, она отстраненно смотрела по сторонам, стараясь не задерживать свой взгляд ни на чем подолгу. Мы встретились глазами лишь на секунду и поняли друг друга без слов. Она была готова.
— Уже? — только и спросила Рис.
— Да, — ответил я.
— Хорошо.
Я взял ее за руку, хотя больше всего хотел сейчас прижать к себе и не отпускать. Но Рис бы сама не позволила подобных вольностей. На нас смотрели мои Вратари, те, что еще остались в башне. А девушка хотела сохранить лицо.
— Боишься? — прошептал я, когда мы выходили.
— Немножко, — призналась она. — А ты?
— Не боюсь, волнуюсь.
Атрайн походил на замок из лего, который кто-то начал собирать, но отвлекся и теперь тот так и стоял посреди комнаты. Учтя предыдущие ошибки, Вратари перемещали Ищущих далеко от Червоточин. И пока, без полной картины, смертные выглядели лишь растерянными островками оазисов в безжизненной пустыне. Но меня интересовали не они. Я сразу взглядом нашел Ворчуна, во главе с одним Старшим. С одним! Я с замиранием матрицы посмотрел на Рис и улыбнулся. Арея с ними не было.
Глава 27
Нельзя избежать необратимого. Это я понял еще в прошлой жизни. Отстрочить на короткий миг, попытаться отдалить — возможно. Но судьба в конечном итоге все равно нанесет свой коварный удар. Надо лишь быть готовым к нему и вплести несколько нюансов так, чтобы последствия тебя полностью устраивали.
Я с горечью смотрел на Ищущих, которые продолжали и продолжали появляться, ведомые моими Братьями. Все смертные будут принесены в жертву ради того, чтобы Вселенная, со своими достоинствами и недостатками, осталась существовать. И мне казалось, что им следует сказать об этом.
— Агонетет, — обратился я к Ворчуну. — Смертные должны знать. Должны понимать, на что идут.
Старший посмотрел на меня грустным и несвойственным ему понимающим взглядом. Мне даже показалось, что он сам не раз думал об этом, прокручивал в своей матрице и, быть может, приходил к такому же выводу, как и я. Мне в какой-то мере стало перед ним стыдно. Несмотря на множество собственных недостатков, несмотря на тот путь, который он выбрал и благодаря которому занял наивысший среди Вратарей пост, Ворчун действительно обладал многими качествами для должности Агонетета. Намного большими, чем я. Он умел брать ответственность за жизни других. И именно теперь я понял, что произошло после первой битвы. Агонетет не сломался и не стал иным, лишь все настоящее в нем вышло наружу.