Внизу запиликала домофонная дверь и подъезд наполнился гомоном голосов. Я слушал звуки шагов, одновременно обращаясь к матрице. И она подсказывала, что поднимающиеся люди мне знакомы.

— Вообще, мне бабушка эту квартиру оставила!

— Ты о совершеннолетии что-нибудь слышала? — спросил суровый голос. — Пока будем ее сдавать, а деньги класть тебе на счет. Восемнадцать исполнится, тогда и снимешь.

— Вот заживу, — мечтательно сказала Дашка.

— Вот и приданое тебе будет. Мальчика какого-нибудь встретишь, — заговорщицки заметила мама.

— Ага, щас. Бегу и спотыкаюсь. Одна буду жить без всяких этих… Ой, здравствуйте!

Они почти не изменились за все то время, пока мы не виделись. Отец такой же суровый, мать с легкой грустью в глазах, которую, наверное, та и сама объяснить не могла. Она потеряла двух своих детей, не вспоминая о них. С ней славно поработали Стражи, может даже по личной протекции Лильки. Простите, Илил. Интересно, навещает ли Ищущая свою семью? И не снятся ли матери ее дети в образе смутных теней?

— Здравствуйте, — стал я спускаться.

Отец подозрительно посмотрел на меня, как должен глядеть родитель на каждого мужчину, если у тебя есть девочка, стремительно желающая стать женщиной. Мать проводила слегка рассеянным взглядом. Лишь Дашка пристально рассматривала меня, и в глазах у нее плясали чертята. Интересно, в образе кого я им предстал?

Странно, но именно эта встреча помогла мне расставить все точки. Я тяжелой поступью шел по асфальту, оставляя после себя мелкие трещины и смотрел на деловито снующих людей. Они не заслуживают такой участи. Каждый человек в Отстойнике должен выжить после нашествия тварей. Каждый перг в Пургаторе. Каждый корл в Ногле. Вопреки эмоциям Старшего. Вопреки его попыткам спасти того, кого нельзя спасти.

Я дошел до перекрестка. Жарил мясо для шаурмы на вертеле дядя Заур, подкатил к остановке рейсовый автобус, шумным хохотом проводила меня стайка девчонок. Нет, выбора нет. Для существа, который должен жить по чести эмоциям не место в матрице. Я шагнул на проезжую часть и в следующую секунду уже ступал по зеленой, не подернутой скверной иного мира, иной Вселенной, траве.

Немногочисленные Вратари в оцеплении, а точнее сказать, в дозоре, легкими кивками приветствовали меня. Я же не отрывал взгляда от червоточин. Семь круглых кусков тьмы, расплескавших посреди этого дивного мира и один, самый большой, словно хотел вывернуть на части все вокруг. Место, откуда должен был прийти он, новый обладатель Керрикона.

Количество тварей поражало. Они явно теперь не готовились обороняться, а будто сами выстраивались для атаки. На выжженой траве рядом с червоточинами, белое молчаливое море, покачивающее своими волнами-щупальцами, выглядело устрашающе. И еще ощущались исходящие от них эманации — никакого страха или злости. Лишь почитание, подобострастное обожание клерика, увидевшего патриарха. Они ждали его. И он должен был скоро явиться.