— Не может обычному Инструктору отводиться в нем такая важная роль.
— Это наше общее решение, Седьмой, — добавил Арей.
Я смотрел на бывшего Агонетета и чувствовал во рту горький привкус. Предательства и досады. Таков на вкус пепел разрушенных городов, кровь с клинка, коварно вонзившегося в спину, полынь, растущая у тебя на могиле.
Да, меня многие не любили, потому что Седьмой не умел всегда следовать правилам. Скорее даже зачастую он их нарушал. И я бы принял как должное, если бы подобное сказал Ворчун. На его симпатию рассчитывать не приходилось. Однако меня подставили те Старшие, на которых я надеялся. Кому доверял.
— И что теперь? — пытаясь подавить бурю эмоций, спросил я.
— Сущие пустяки, — добавил Добряк. — С Рис пойдет Старший Брат.
— И кто из вас?
Ворчун усмехнулся, словно я сказал какую-то шутку, и поднялся с трона.
— До этого момента я сомневался, — произнес он. Причем не мне, а Арею. — Думал, что Седьмой хитер и расчетлив. Продумывает наперед каждый шаг. Все для того, чтобы сместить меня. И прикидывается тем, кем не является. Но все именно так, как ты и говорил, Арей. Никаких амбиций. Никаких многоходовок. Лишь глобальный экспромт в действиях и эмоции по отношению к этой смертной. Самый странный Вратарь из всех, кого порождало Ядро.
Агонетет неторопливо подошел ко мне, посмотрев сверху вниз. Его эманации выправились, напоминая корабль, вышедший из шторма. Покосившаяся мачта больше не скрипела, потрепанные паруса наполнились ветром, кариатида на носу с радостью врезалась в соленую воду. Никакой досады, злости, лишь легкий задор и веселость. Надо же, никогда не видел, точнее не чувствовал Ворчуна таким. Он положил мне руку на плечо и сказал.
— Не переживай, Седьмой. Этот Старший Брат — ты.
Глава 25
Давно пора понять, что никаких случайностей не бывает. Для судьбы это лишь цепь закономерностей. А вот то, что ты принял все за банальное совпадение — твои проблемы. Причем, все проявляется даже в мелочах. Что мне только что подтвердил Арей.
— Ты ведь и правда Седьмой, — сказал он. — Седьмой по счету Старший из ныне существующих.
Мне хватило пальцев на двух руках, чтобы подсчитать. Ну да, так и выходит. Добряк, Ворчун, Арей и еще трое выживших после битвы с Перворожденными Вратарей. Я действительно Седьмой.
— Может, не будем болтать и займемся делом? — спросил Ворчун.
Он стоял в Яме, как и остальные Старшие, а я находился в центре. Что там я говорил по поводу голых Вратарей? Стеснялся? Надо помножить все сказанное на шесть. Свет падал на обнаженные тела Братьев, заставляя меня еще больше ежиться от неудобства. Но я терпеливо молчал и пытался делать вид, что все идет как нельзя лучше. Хотя куда уж там.