— Если мы сейчас вмешаемся… — я начал говорить и осекся.

Ворчун выглядел довольным. Он, ничего не делая, убил двух зайцев сразу. Избавился от Перворожденных, которые грозили отнять его трон и вместе с тем уменьшил численность особей перед грядущем сражанием. Вмешаться сейчас? Для чего. Ведь все и так шло как надо.

Истинные Вратари не собирались отступать. Не знаю, может, характер у них был такой. Не могли Проснувшиеся показать свою слабость перед нами. Или даже перед кем бы то ни было. Вряд ли они вообще знали, что такой проигрыш. Одни умирали, других утаскивали в чрево червоточины, как добычу для главной твари. Но истинные Вратари сражались до последнего.

И тут, среди общей свалки, я уловил нечто странное. Слабую эманацию, исходящую от бывших Агонететов. Нерешительность, сомнение? Они были Вратарями. Такими же, как мы. Прошли полный путь от послушников до Владетелей Ядра. И понимали, к чему все клонится. Изредка поглядывали на Ка, который не видел никого и ничего, кроме противника, они словно ожидали приказа убраться отсюда.

Я вдруг понял, каково им. Чужим среди Перворожденных и потерявшим место возле нас. Каждый из них как минимум равен Ворчуну по силе. И они морально готовы были отступить. Понимали, что сейчас их жертва напрасна. Однако вместе со всеми продолжали сражаться. Уже оставшись в меньшинстве, всего вчетвером, с Охотником за спиной. Ох, то, что я сделаю, нашему Агонетету это точно не понравится.

Перемещение к ним вышло сложным. Пространства для появления было мало, да еще следовало успеть сделать все быстро. Я схватил Охотника и крикнул с такой силой, что у любого смертного порвались бы барабанные перепонки.

— Сражение проиграно! Уходите в Ядро.

И вернулся к Ворчуну и стоящим Вратарям, держа предавшего нас Инструктора в руках. Охотник даже не сопротивлялся. Он лишь в возбуждении взмахнул мечом, целясь в противника и еще не осознав случившегося Но распоров воздух, опустил клинок. Я понял его намерение и схватил покрепче.

— Захочешь вернуться туда, придется переместить и меня. Ты же не желаешь моей смерти?

— Седьмой!

Конечно же Ворчун был недоволен. Это если говорить очень сдержанно. И даже не скрывал своей злости. Наверное, будь мы одни, в донжоне, он бы многого мне наговорил. А, может, и сделал. Но перед лицом большей части своего войска приходилось сдерживать себя.

- Думаю, Брату необходимо будет ответить за совершенные злодеяния, — торопливо сказал я. — Не надо перекладывать возможность творить справедливость на тварей.

Ворчун кипел, как наполненный чайник, но не взорвался. Конечно, я ходил по тонкой грани, но чего теперь уже бояться? Недавно нас могли разорвать на части Перворожденные. А чуть позже, может, через неделю-две, это проделают твари. Глупо пытаться сберечь оболочку, пытаясь выслужиться перед Ворчуном.