Что до миров? Кровь, смерть, разрушения. Тем, кто умрет сразу, повезет больше. Другие уйдут в подполье, будут сопротивляться, надеясь уничтожить тех, кого нельзя уничтожить. Потому что на место одной убитой твари придет две. Потому что невозможно совладать с врагом его же оружием.

Мираж исчез, словно того не было. Осталась лишь тяжелая грусть, пепельным налетом покрывшая сердце. Грусть и жалость. Я скорбел вместе с теми, кто сегодня умрет. Теми, кого придется принести в жертву даже не ради победы, а лишь малейшего шанса на нее. Но по-другому, к сожалению, нельзя.

— Сереж, ты что, плачешь? — раздался знакомый голос.

По поводу скрыться от Ищущей это я себя зря обнадежил, конечно. Нельзя пустить реки вспять, невозможно заставить воду перестать точить камень, нет способа сбежать от Рис. Даже если ты умрешь, она найдет тебя на том свете.

— Конечно, нет, Вратари не умеют плакать, — обернулся я.

— Просто твои плечи дрожали. Ну знаешь, так бывает у людей, когда они долго плачут.

— Значит, что-то человеческое во мне осталось?

— Шутишь что ли? Ты вообще почти не изменился. Разве только умнее стал немного. Но тебе даже идет.

— Это комплимент что ли? Кто ты и что сделала с Рис?

— Очень смешно. Не порть момент.

— Какой момент?

Рис подошла вплотную, а я продолжал сидеть. Она положила свои крохотные руки на плечи и прижала свои губы к моим. Не скажу, что все произошло стремительно. Скорее наоборот. Но мне почему-то и в матрицу не пришло отстраниться или попытаться все прекратить.

— Ты что-нибудь чувствуешь? — спросила Рис.

— Наверное. Это очень, очень странно. Я не могу объяснить.

— Ну, вот, видишь, ничего не меняется, — усмехнулась Рис. Но я мог поклясться, что она не выглядела расстроенной. — Не парься, я все понимаю. Ты Вратарь. У вас там все очень сложно. Прям как в статусе социальной сети.

— А что ты почувствовала? — спросил я.

— Будто ты не знаешь. То, что всегда чувствовала. А если ты конкретно о тактильных ощущениях, то будто в детство вернулась.

— Ты в детстве со здоровенными мужиками целовалась?

— Нет, словно песка поела. До сих пор на зубах хрустит.

— Рис, не порть момент.

Девушка не съязвила, как обычно, а просто прижалась ко мне, обхватив руками. Странное, наверное, это было зрелище — крохотная смертная и исполин-Инструктор. Но именно теперь мне на мгновение стало легче. Тяжесть за будущие принесенные жертвы ушла, сохранилась лишь теплота.

Как всегда бывает, хорошие моменты не длятся долго. Я первым заметил фигуру, которая грозила внести хаос в наш крохотный мирок. Мне даже говорить ничего не надо было. Лишь поднять руку в его сторону.