— Что такое? — нахмурилась Рис.

— Жжется.

— Можешь мне дать?

Я сдержался, чтобы не съязвить. Быстрым движением подобрал меч и бросил Рис. Девушка на лету поймала оружие, взяла его двумя руками и стала внимательно изучать. Через полминуты она оторвалась и подняла голову.

— Что ни день, то новость. Талсиан, похоже, был еще и неплохим зачарователем. Магию на меч он накладывал собственноручно.

— Дай угадаю, что там за магия… — прижал я обожженные пальцы к мочке уха, — крови. Чувствую, еще год стейки не буду есть.

— Твоя проницательность не знает границ. Конечно здесь магия крови, плюс темная карма сделала свое дело. Для вас, Светлых, этот меч вроде как проклят.

— Проклят?

— Ну не в прямом смысле. Скорее противопоказан. Представь, что это свободолюбивая взрослая собака, а ты владелец-новичок. Соответственно, пес тебя будет очень плохо слушать.

— Понял. Великовата для меня кольчужка.

— Ну вроде того.

— Можешь себе забрать.

— Нет уж, спасибо. Черт знает, что внутри этого меча еще сидит. Не хочу, чтобы вылезло в самый непредсказуемый момент. Его лучше продать, — глаза Рис загорелись таким блеском, что Скруджу Макдаку и не снилось, — тебе восемьдесят процентов, мне двадцать. За посредничество.

— Валяй, я, собственно, ничего другого от тебя не ожидал. А что, будет на это добро спрос?

— Конечно, ты же не думаешь, что Талсиан единственный маг крови? Найдутся Игроки, которые выложат за такой клинок сотни грамм. Вопрос времени.

Рис ловко убрала меч, а я наклонился над прахом малефика. Поднял сто сорок грамм пыли и закинул в мешок. Желания поделиться со спутницей не возникло. В меня буквально вбили простую истину — если убил Игрока, все его имущество твое. И дело не в жадности или жлобстве. Просто такова данность.

Среди праха малефика сверкнуло еще что-то. Я, преодолевая брезгливость, разворошил останки и достал большую затертую брошь в виде бабочки. Ничего такого, обычная бижутерия, только старая. Сейчас украшения намного изящнее что ли. Рассмотрел бабочку — передние крылья буро-черные, задние — желтые, с двумя поперечными полосами темного цвета. Перевернул и увидел на груди рисунок в виде человеческого черепа. Да уж, чудовищной красоты заколка. Не раздумывая, закинул в инвентарь.

— Теперь что? — спросила Рис.

От ее вопроса я дернулся, как от удара. Потому что каким-то внутренним чутьем понял заложенный в слова подтекст. «Теперь» было лишь два варианта. Разделиться, чтобы я (а больше некому), отправился за Стражами, а девушка присмотрела за выжившими. Или уйти. Я прислушался к себе и, на удивление, быстро нашел ответ. Тот самый, который устраивал всех.