Я вздохнул. Точнее высокая блондинка, которой я стал благодаря чудесам Маскировки вздохнула. Делать нечего. Потопал за Рис, потом мы вместе допрыгали до машины и она расположилась на заднем сиденье. Мне пришлось сесть впереди.

— Красивая девушка. Нравится, — похлопал по плечу водитель. Только отеческой доброты в его прикосновениях не чувствовалось.

Мне кажется, что в прошлой жизни я был буддийским монахом. Или, чего мелочиться, Далай-ламой. Потому что не проломил череп этому горе-ловеласу. Лишь спокойно, с застывшей улыбкой на лице, убрал его руку и отвернулся к окну. Но престарелый герой-любовник и не думал останавливаться. Христофорус (даром, что не Колумбус) представился, рассказал немного о себе на ломанном английском и… следующий час не умолкал ни на секунду.

Это был самый ужасный час в моей жизни. Пары по теории вероятностей в универе, первое время на работе грузчиком, семейные посиделки — если все это взять и соединить, то Христофорус перевешивал пережитое с лихвой. Я пытался вежливо, насколько это было возможно, отвечать ему. А сам все посматривал на карту. Когда, ну когда же мы доберемся до Гераклеи?!

К чести водителя, он довез нас почти до самой общины. Напоследок спросил, как долго мы еще пробудем на Крите, выклянчил несуществующий телефон и даже поцеловал меня в щеку. Слишком быстро, чтобы я успел среагировать и проломить ему голову. Вообще так растерялся, что даже время не откатил. Когда машина тронулась, поднимая в воздух греческую дорожную пыль, я чувствовал себя не очень.

— Не знала, что ты пользуешься такой популярностью у мужчин, — пытаясь скрыть улыбку, сказал Рис.

— Скажешь кому-нибудь, вторую ногу сломаю, — негромко ответил я.

Девушка жестом закрыла рот на замок и выкинула ключ. Потом оперлась на меня и махнула вперед.

— Давай уже к местным Стражам. Выложим им все и свалим отсюда.

— Это будет быстрее, чем ты думаешь.

К нам шел один из любителей носить почем зря маски. Я помахал рукой, привлекая его внимание, и двинулся навстречу. Пересказ событий занял от силы минут пять. Вот только никто нас не отпустил. Черномасочник привел еще Стражей, а те еще и еще. Я чувствовал себя Бонифацием на отдыхе, говоря одно и тоже по пятому разу.

К тому моменту мне удалось давно отдать им точные координаты карты, материализовав пергамент. Между прочим, пришлось потратить десять грамм драгоценной пыли, потому что без этого было никак. Промурыжив еще полтора часа, когда от группы Стражей пришло известие, что все выжившие люди спасены, нас, наконец, отпустили. Лишь уточнили, в какой город мы отправляемся, пожелав под пристальными взглядами приятного пути.