— Ты? — полезли у него глаза из орбит.

— Я, — ответил ему чужим, не своим голосом, отдаленно кого-то напоминающим.

Он попытался ударить меня, но тщетно. Я уклонился и кулак пришелся лишь в плечо. Однако и это было слишком. Нельзя позволять мерзкому уроду меня даже тронуть.

∞

От широкого удара я легко уклонился попросту присев. Выпрямился, схватив обидчика за горло, поднял. Тот, прошлый я, такого бы и двумя руками сделать не смог, а у корла-полукровки лишь приятно напряглись мышцы.

— Ты че, да я знаешь, что с тобой сделаю, — гопник вцепился своими крохотными пальцами в мою руку и смешно болтал ногами. С каждой секундой поток бранных слов становился скромнее, а дыхание реже и более хриплым.

— Говорю один раз, — я немного опустил его и теперь наши глаза оказались на одном уровне. В свободной руке появился нож и барахтанье моего заложника на мгновение стали более ощутимо, — увижу еще раз, не важно где: в своем дворе, соседнем или просто в городе, разрежу тебе глотку от уха до уха. Внятно объясняю?

— Пусти… пусти, пожалуйста.

— Я не слышу ответа. Ты меня понял?

Для убедительности поднес клинок к небрежно побритой шее, прижал. Посмотрел на выступившую капельку крови.

— Понял, понял.

Навык Убеждения повышен до четырнадцатого уровня.

Я не осознал сразу произошедшее. Просто из-под штанины гопника вдруг потек тонкий ручеек. Он намочил ботинок и закапал на снег, делая его желтым, рыхлым. Нет, я видел в фильмах, что в минуту смертельной опасности у человека расслабляются разные органы. Но почему-то считал это кинематографическим преувеличением. А тут…

Рука разжалась сама. Гопник упал на задницу и подвывая, как семилетний мальчишка стал не убегать, а отползать в сторону. Только в метрах трех от меня он поднялся, но не побежал — поплелся. Все так же воя и сутулясь, словно горбун из известного собора.

Я стоял, смотрел на нитку мокрого следа, что остался после него и уже подмерзающей лужицей возле меня и сам чуть не плакал. Голос. Тот самый чужой голос. Я вдруг понял, кого он мне напоминал. Так говорил Янус — высокомерно, брезгливо, с высоты своей силы. Так говорил Разрушитель!

Я согнулся. Сильная дрожь пробежала по телу, взорвалась разрядом где-то в животе и меня вывернуло. Прямо на заснеженную дворовую дорогу и на сапоги. Я отошел, пошатываясь, словно пьяный. Наверное, со стороны выглядел именно таким. И поплелся домой.

— Хозяин, а я проснулся, тебя нет. — встретил меня Лапоть. — Во рту точно кошки хороводы устраивали и, главное… Хозяин.

Он на мгновение замер и тут же бросился снимать грязные сапоги.