— Под наркотиком?
— Да, пыльца снижает способности хранителя. Без нее мне очень больно.
— Я не знал… — потерянно произнес Кощей. Демоница не рассказывала ему о решении Совета Двенадцати и результате жеребьевки.
— О, не переживай, ты не одинок. Про это мало кто знает. Все думают, что мы, демоны, такие альтруисты на страже благополучия мира. Хранители Равновесия. У нас хороший пиар, не правда ли? — Эква рассмеялась, перебралась на колени к заклинателю и начала расплетать черные волосы Кощея, собранные в длинную косу. Ей нравилось пропускать через пальцы упругие шелковистые пряди. Заклинатель хотел постричь их, но демоница попросила оставить пока так. И теперь с наслаждением перебирала.
— А на самом деле? — Кощею стало трудно поддерживать серьезный разговор с демоницей. Чрезвычайно трудно, особенно когда ее нежные и ловкие пальцы, расправившись с косой, скользнули под ткань футболки.
— Вот только все не просто так. Оно, это проклятое Равновесие, заставляет нас его хранить. При малейшем дисбалансе мы ощущаем дискомфорт. Это похоже на зуд внутри. Только почесаться никак нельзя. Чем сильнее нарушение, тем более яркие ощущения. Ух какие! Не захочешь, а пойдешь восстанавливать баланс. Я немного оттягиваю выполнение своего долга и поэтому вынуждена использовать стимуляторы. Немного притупляет.
— Все хранители сейчас страдают?
— Нет, Кошенька, я у нас героиня дня. А теперь заткнись. Ты слишком много болтаешь. — Эква стащила платье через голову. Ей надоело разговаривать. Пыльца не только притупляла инстинкты хранителей, но и делала все остальные ощущения ярче. Кощей ей подвернулся очень вовремя. Немного «сладкого» не помешает.
53. Бельгия. Брюгге. Настоящее время
Очередной внеочередной Совет Двенадцати проходил очень тихо. Никаких бурных дебатов или обсуждений. О чем спорить, если новых способов справиться с зеленой заразой не придумано?
Эква, облаченная в белое платье из струящейся ткани, с волосами, заколотыми бриллиантовыми шпильками, превзошла саму себя в умении выглядеть сногсшибательно. Третьей демонице хотелось выглядеть красивой в свой возможно последний день.
— А давайте, если я выживу, возродим единорогов? — хлопнула в ладоши Эква, радуясь свой идее. Очень давно она поднимала этот вопрос на Совете, но тогда голоса оказались не на ее стороне. А теперь она собиралась воспользоваться образом «такой несчастной и обреченной», чтобы протолкнуть согласие. Все демоны, конечно же, ее хитрость, шитую белыми нитками, опознали, но никто не стал возражать. Единороги? Пусть будут единороги.