— Сильно ты ее не любишь.

— Нет. Просто немного знаю как ее в частности, так и ведьм в целом. Вот точно проблемы возникнут, если не по дороге, так на месте. Такое у них нутро. Еще и нас стравливать начнет, это гарантирую. Ей сам факт того, что мы поладили, как гвоздь в туфле.

— Ладно, — пообещал мне Хранитель Кладов и встал из-за стола. — Не поедет она с нами. Обещаю. Телефон свой продиктуй.

— Зачем? — я засунул руку в карман. — Вот визитку держи.

Он ушел первым, я посидел еще минут пять, обдумывая нашу беседу, а после тоже покинул заведение, напоследок раскланявшись с хозяином, который недовольно что-то мне буркнул вслед. В принципе, мне уже следовало поспешать, поскольку за разговорами время пробежало незаметно, а у меня на сегодня еще одно мероприятие запланировано. Вернее, не у меня, а у Стаса, но в принципе это одно и то же получается. Он и так накануне всю обратную дорогу до моего дома бурчал о том, что, как мне чего надо, так он сразу навстречу идет, а как ему — так шиш, таким образом демонстрируя свое недовольство по поводу того, что за город, туда, где лежат кости незадачливого коммерсанта, придется ехать не с утра, когда дороги более-менее пусты, а вечером.

Собственно, с этого же он и сегодняшнее наше общение начал, сразу после того, как я запрыгнул в его бэху, лихо тормознувшую под знаком, которых близ метро «Парк культуры» хватало.

— Настоимся в пробках, — потыкав пальцем в навигатор, заявил Калинин. — Доволен? Вон красное все. А с нами еще и эксперты едут, вон сзади машина, видишь? Знаешь, как они мне будут на мозг приседать? И сколько по времени?

— Не они одни, — заметил я, глядя на пассажирку, вольготно разместившуюся на переднем сиденье. — Привет, соседка.

— Привет, Смолин, — прощебетала Маринка, поворачиваясь ко мне. — Не помню, я тебе говорила в последнее время о том, что ты скотина, или нет?

— Не уверен, — подумав, ответил я. — Хотя… Точно нет. Целоваться лезла, это было. Душу излить пыталась. Но вот до оскорблений дело так и не дошло, что, кстати, странно.

— Ты скотина, — тут же заявила она. — Редкая. Ведь знаешь же, что я за хороший репортаж душу продать готова! Знаешь? Зна-а-а-аешь! А тут такая вкуснятина — мертвый чухонец, павший от рук отечественного криминалитета, после зачисленный в пропавшие без вести. Ну прелесть что такое же! Но ты молчишь! И что особенно обидно, вот ему рассказал, а мне — нет. Разве так друзья поступают?

— Он представитель власти, — моментально заявил я.

— Я в каком-то смысле тоже, — мигом парировала Маринка. — Четвертой!