— Привет, Саш, — раздался в трубке смутно знакомый голос. — Это Валера Швецов. Ну, Хранитель Кладов. Узнал?
— Конечно, — соврал я. — Привет.
— Хотел уточнить — вторник в силе? Едем? Ну, мало ли, может, ситуация у тебя изменилась?
— Ситуация изменилась, — подтвердил я. — Но мы едем в обязательном порядке. Как договаривались — с тебя мотор, с меня еда и бензин. Ну а остальное все пополам — и приз, и неприятности.
— Хорошая арифметика, — рассмеялся он. — Мне подходит. Где тебя забирать?
— А ты откуда поедешь? — уточнил я, выслушал ответ и пообещал: — Чуть позже сброшу точку, так, чтобы тебе особо петлю не давать.
— Тогда до вторника. Да, поедем ведь чуть свет, как договаривались? Да? Ну и хорошо. До встречи!
— До нее, — ответил я и нажал «отбой».
— Так что с Носовым и ворожеем? — переспросила Жанна. — Надо решать.
— Все будет как надо, — пообещал ей я. — Но сначала — спать. Одна ночь на ногах — это еще ничего, но две уже перебор.
— А потом?
— Суп с котом, — зевнув, я прикрыл ладонью рот. — Сейчас вишню закажу и баиньки лягу. Разбуди меня часика в четыре, хорошо? Но не позже.
Глава 15
— Ты не спешил, — с ощутимым укором в голосе сказала Ряжская, когда увидела меня в коридоре клиники, где в связи с наступлением вечера уже включили лампы дневного света. — Ну, оно и понятно.
— Что именно понятно? — уточнил я. — Дескать, чужие беды — они ведь чужие? Или ты человек молодой, что тебе за дело до умирающей девчонки, которая тебе никто?
Не скажу, что меня задели ее слова. Во-первых, в Ольге Михайловне говорят эмоции, невооруженным глазом видно, что она на пределе. Вон какие тени под глазами, и венки набухли. Сошел визаж-лоск с бизнес-леди, сошел. Во-вторых, это нормальная реакция на ситуацию. Сестру она на самом деле любит, смерти ее не то что не желает, а откровенно боится, и потому как нормальный человек ищет ту опору, которая даст ей надежду, сказав: «Не все еще потеряно». Вагнер в этом качестве не тянет, потому ей стал Александр Смолин, который выкинул некрасивое коленце, отказавшись приезжать по первому зову. Хотя мне не стыдно за сделанное совершенно. Как верно заметил Стас, я не могу быть хорошим для всех. Да, мне жалко Бэллу. Сильно жалко. Настолько, что я иду ради нее на весьма серьезные шаги. Но у меня есть и своя жизнь, правильно? Не отправься я вчера на Круг, кто знает, как бы оно все повернулось? Евдоким начал бы орать, что я, собака такая, род ни в денгу не ставлю, что плевать на всех хотел со Спасской башни и что гнать меня, паразита, в три шеи надо. Выгнать, может, и не выгнали бы, но проблем я бы огреб изрядных. Причем Бэлле все одно не помог бы. Нет у меня таких средств, которые ее состояние сейчас улучшат. Кончились. Я же не лекарь, в конце концов, это так, побочная забава, смешанная с небольшим приработком, не более.