Второй была Фарида, которая сначала пару минут глядела на сосредоточенного Славу, а после осведомилась:

— Это вы кто? И зачем?

— Моя работа, — сразу же ответил я, зная, что кто-кто, а наша дворничиха пока не разберется, что к чему, отсюда не уйдет.

И она, и ее супруг Хафиз, как люди восточные, очень серьезно относятся ко всем вопросам, связанным с понятиями «мое» и «не мое». Все, что «не мое», им неинтересно, и наоборот. Двор нашего дома входил в понятие «мое», потому к любой сторонней активности, связанной с его благоустройством, Фарида относилась очень бдительно. Просто потому что, кроме нее, никто ничего тут делать не мог, таков был закон, который она сама для себя установила. Даже местные тэсэжэшники предпочитали ее заранее уведомлять о каких-либо проводимых работах. Да что тэсэжэшники! С ней даже местные бабки связываться не решались, а уж они, как известно, вообще никого и ничего не боятся.

— Зачем? — с подозрением повторила дворничиха.

— Люблю, когда цветут цветы, — пояснил я. — Но у нас же толком ничего не растет. Вот вызвал за свой счет ребят из специальной фирмы, они удобрения льют на землю. Никакой химии, сплошная органика. Через две недели тут будет город-сад. Ну а у всех подъездов удобряют, потому что у меня широкая русская душа. Хочу, чтобы всем красиво было, а не только мне.

— Нюхать дай, — обратилась Фарида к Славе и показала пальцем на лейку: — Что там у тебя?

— Да пожалуйста, — согласился тот. — Сколько угодно.

Дворничиха в самом деле сунула нос в отверстие, куда заливалась вода, и втянула ноздрями воздух.

— Не химия, — секунд через тридцать согласилась со мной она. — Хорошо. Лейте.

— Суровая, — усмехнулся Слава, когда дворничиха нас покинула. — Но молодец, уважаю таких. У них всегда порядок во дворе, собаки гуляют, где положено, и никакого битого стекла в траве.

Кстати, да. Собачников Фарида гоняет о-го-го как, и те, представьте себе, ее слушаются. Кто с пакетиками ходит, кто во дворе предпочитает не гулять.

— Ну, вот и все, — спустя полчаса устало сказал Слава Два, вылив на землю последнюю лейку. — Как ты там сказал? Город-сад? Будет. Обещаю. А еще советую саженцы вишни посадить. Не везде. У десятого подъезда, у седьмого, у твоего и у третьего. Если так сделаешь, они за это лето окрепнут, как за три года. А через пару лет первый урожай дадут.

— Сделаем, батюшка-ведьмак, — раздался из недальних кустов сирени голос Кузьмича, а после показался и он сам. — Ляксандра нам их купит, а мы посадим. Купишь же?

— Закажу, — пообещал я. — Сегодня и закажу. С доставкой.