— Память вечная!

И снова стояла луна над дубом — огромная, желтая, близкая настолько, что, наверное, с самой верхушки дерева можно было до нее дотронуться рукой. И ходила по рукам чаша с хмельным вином, и я чувствовал на своих плечах тяжесть кольчуги, слышал шелест плаща, покрывавшего мою спину, а на коленях у меня лежал меч, помнивший сотни битв и тепло рук тех ведьмаков, чья сила и память сейчас струилась в моих венах вместе с кровью. И пока я жив, они не мертвы. Как, наверное, теперь не умру до конца и я, если, конечно, вовремя успею найти наследника.

Впрочем, в моем случае все не так просто, как у остальных. Все же очень у меня узкая и неоднозначная специализация.

И снова были песни во славу Трибога, а также просто без повода, и был смех, и лилось вино, и в отблесках разгоравшейся зари мы плясали, обнявши плечи друг друга, у почти погасшего огня, зная, что сейчас свершится маленькое чудо, принявшее форму меча, который нам завещали наши предки, дружинники князя Олега, прозванного Вещим. Пусть он после рассыплется на сотни искр, но все равно оно останется с нами и будет греть сердце до следующего Круга.

— Есть в язычестве все же некая притягательность, — сказал Слава Раз, когда мы, попрощавшись с остальными сородичами, уселись в машину и тронулись в обратный путь. — Сопричастность ко всему сущему, что ли? В других религиях все разграничено — тут земное, там небесное, тут можно, там нельзя. А язычество оно тут и сейчас, оно среди людей живет, если можно так сказать.

— Можно, — согласился его напарник. — Но наш Круг — это не язычество. Мы другое. Мы вне религии. Мы просто осколки ушедшего времени, как бы пафосно это ни звучало. Причем, кроме нас самих, никому не нужные осколки.

— Тебе-то грех жаловаться, — возмутился я. — Сам же говорил, к вам в очередь пишутся за год.

— Я о другом, — повернулся ко мне Слава Два. — Мы, ведьмаки, вымирающий вид. Нас больше не становится. Меньше — да. И когда нас совсем не станет, этого никто даже не заметит. Обидно, но факт.

— Тебя это сильно печалит? — спросил у друга Слава Раз.

— Нет. Просто данность.

— Да и насчет того, что никто не заметит, ты не прав, — произнес я. — А ведьмы? Они не просто заметят. Они праздник по этому поводу устроят, который в принципе можно засчитать за тризну. Какую-никакую, но тризну. А это, знаешь ли, уже немало.

— Главное сейчас — на гайцов не нарваться, — вздохнул Слава Раз. — От меня выхлоп жуткий. Вот всякий раз после Круга одно и то же, едешь и думаешь, налетишь или нет?

— Налетал? — поинтересовался я.