— Нет, — буркнул насупившийся старейшина.

— Ну и все, — топнул ногой Демид. — И еще раз скажу, давай заканчивай по углам шушукаться да раздор средь нас сеять. Думаешь, не знаю ничего? Не вижу? Ясно же, с чего ты на парня окрысился. Захару все никак обиды свои забыть не можешь. Только ты те обиды сам себе выдумал, вот что я тебе скажу. Молодые всего знать и ведать не могут, а у меня с памятью все в порядке.

Молчал Евдоким, только на меня и тех, кто за моей спиной стоял, зыркал из-под бровей.

— Эвона? — шмыгнул носом Макарыч. — Ох, телепни! Мясо ж горит!

— Елки-палки! — заорал Олег. — И правда!

— Иди к костру, Александр, — велел мне Демид. — Ты один из нас и им останешься до той поры, пока жив или пока честь нашу родовую не замараешь злыми делами. И знай, Ведьмачий Круг никогда по кривде жить не станет. Только по правде. На том стоим с начала времен!

Хорошо, коли все на самом деле так. Только личный опыт подсказывает, что такие слова не всегда совпадают с делом. Демид не вечен, и кто знает, к кому после него перейдет право вершить суд на Круге. Добро, если к Макарычу. А если нет?

Впрочем, сегодня за моей спиной встали те, кто мне верит, на что у меня даже надежды не было по дороге сюда. И я отчего-то уверен, что даже будь все пять старейшин настроены против меня, они бы все равно не отступили. Даже Славы, хоть они раньше обратное утверждали. Вот это вселяет пусть небольшую, но надежду на то, что все-таки есть в этом мире люди, ради которых стоит жить. Даже если они и не совсем люди.

— Держи, — когда я устроился у огня, Олег сунул мне в руки деревянную кружку с плескавшимся в ней пивом. — Вздрогнем?

— Давай, — кивнул я. — Ваше здоровье, братья!

— И здоровье тех, кого сегодня с нами тут нет, — добавил Гера. — Пусть им будет хорошо там, где они сейчас!

После второй кружки от моего чуть подавленного состояния даже следа не осталось, напротив, мне, как и тогда, два года назад, в какой-то момент стало невероятно легко и хорошо и хотелось только одного — чтобы эта ночь не спешила заканчиваться, чтобы она стала немного длиннее, против всех физических и географических законов. Ну или какая там наука заведует вращением Земли и сменой дня и ночи?

Увы, но в данном случае мои желания не значат ничего, потому в какой-то момент наступила тишина, а наши ножи покинули ножны, и Демид, как и в прошлый раз, громко рявкнул:

— Братья! Мы снова здесь и мы еще живы! Хвала!

— Хвала! — дружно ответили ему мы.

— Пращурам нашим славным — хвала!

— Хвала!

— Трибогу великому — слава!

— Слава!

— Тому, кто был первым из первых, — память вечная!