— Судные дьяки нам тоже не особо друзья, — буркнул мой недоброжелатель. — У них своя правда, у нас своя.

— У вас — может быть, — не стал спорить я. — А у меня она с законами Российской Федерации и Поконом всегда совпадает. Как пример — убивать без повода и просто удовольствия ради нельзя, что по тем законам, что по другим. Против своих идти нельзя, детей в жертву приносить нельзя, ну и так далее. Если всего этого не делать, так ребята из отдела к тебе никаких претензий иметь и не станут.

— Верно говоришь, Александр, — одобрил мои слова Макарыч.

— Сашка правильный ведьмак, — подошел ко мне Гера и встал за спиной. — Он делом это доказал.

— Мне помог, — приблизился к нам и Мишаня. — Мы даже знакомы толком не были, а он за мой лес как за свой переживал.

— Подтверждаем, — подали голос и Славы, которые, оказывается, тоже уже стояли прямо за мной. — И вообще, Евдоким Ильич, ты, если к нему какие претензии имеешь, говори сейчас и при всех. Разберем по-честному, по нашей Правде.

— Верно, — одобрил их предложение Демид. — Вот хоть бы про тех же ведьм ты мне сегодня по дороге сюда рассказывал. Мол, Смолин этот с ними хороводится постоянно, причем с такими, которые нас сильно не любят с давних пор. Дара, Марфа. Так же?

— С Дарой общаюсь, — подтвердил я. — Есть такое. Только как по другому-то? Она моя соседка. Женщину и друзей выбрать можно, родителей и в моем случае соседей — нет. Тут уж какие достанутся. Мне вот от Захара Петровича вместе с силой, домом и домовым бабка Дара перепала. А жить бок о бок в деревне и не общаться — это я не знаю, как сделать.

— В самом деле, — согласился со мной Макарыч. — Да и деревня там вся из пяти дворов да трех развалин состоит. Бывал, видал.

— Что до Марфы — так ты сам с ней не против лясы поточить, Евдоким Ильич, — сказал вдруг один из незнакомых мне ведьмаков. — Я ж тебя с ней третьего дня в «Афимолле» видел. Вы в кофейне сидели, десерты кушали, смеялись над чем-то. Не знай я, кто вы такие есть, подумал бы про седину и ребро.

О как. В «Афимолле». Совпадение? Или нет? Жаль, точно не узнать, как все обстоит на самом деле. Евдоким не скажет, а Марфа непременно соврет. Хоть бы даже и из принципа.

— Да и ерунда все это, — подытожил Демид. — Мало ли кто с кем общается? Я вот в молодые годы как-то даже с полуденницей того… Кхм… И что? Мне даже завидовали, так-то! Поди полуденницу на ласки уломай. Она же нежить, да не простая, ей проклятие наложить, что вон Антошке кружку пива выпить. А как уломаешь, так еще отважься на нее залезть. А я смог! И уломать, и залезть. И что, меня кто осудил? Нет. Главное — другое. Главное — честь родовую не уронить, не замарать. Ты, Евдоким, по этой части к Александру какие претензии имеешь?