Ей теперь если кто и поможет, так это ворожеи, да и то не факт. К тому же прежде, чем я обращусь к ним, много чего произойти должно, и приятных моментов в списке грядущих дел вообще нет.

— Ну, зачем так-то уж?

— А как?

Молчит Ряжская. Ей есть что сказать, но она не хочет меня злить, это видно. И правильно.

— Ольга Михайловна, поверьте для того, чтобы ваша сестра жила, я на самом деле сделал очень многое и еще сделаю тоже. Причем для меня самого загадка, отчего я так за нее переживаю. Ведь она на самом деле мне никто, мы не родня, не старые добрые друзья. Да мы впервые увиделись месяц назад.

— Помогая ей, ты помогаешь мне, — предложила вариант Ряжская. — Мы с тобой знакомы дольше, чем ты с ней.

— Тоже так себе аргумент, — усмехнулся я. — Не обижайтесь, но мои личные выгоды от нашего знакомства весьма сомнительны. Что там было? Мне прострелили грудь, чуть не объявили в международный розыск, и я заработал себе смертного врага в виде вашего мужа, который к тому же нас подозревает бог весть в чем. И что самое обидное, даже без оснований. Ну, почти. Было дело, немного пошутил на эту тему, но он же не дурак, должен был понять, что его троллят?

— Для тебя так принципиально, спали мы или нет? — устало спросила у меня женщина. — Просто ты не в первый раз на эту тему разговор заводишь. Если да — вон та палата пустая, я в ней сегодня ночевала. Если хочешь — пойдем туда прямо сейчас. Не вопрос.

Вот тут я немного смутился. Не для провокации она сейчас это сказала и не для того, чтобы вывести меня из равновесия. Ряжская просто устала и отчаялась настолько, что ей на самом деле было все равно. У нее в голове была только Бэлла и ее болезнь, которая вот-вот одержит верх.

— И вот такие, как она, еще называли меня шлюхой! По щекам пару раз хлестали, твари, — процедила Жанна, сидевшая на подоконнике. — А сама, блин, готова ноги раздвинуть по первому свистку.

— Извини, — не обращая внимания на ее слова, обратился я к Ряжской. — Иногда меня заносит. Ну, вот такой поганый характер.

— Она тебя очень ждала, — глубоко вздохнула женщина. — Спрашивала меня, где ты. А мне нечего было ответить.

Сказать в ответ мне было нечего, потому я просто направился к палате.

— Стой. Там ни мне, ни тебе делать нечего.

— То есть? — я резко развернулся. — Она что? Все?

— Бэлла в искусственной коме, — сглотнув комок, ответила Ряжская. — Это тот максимум, который может предложить Вагнер, чтобы выиграть время. Только все равно его почти не осталось, Саша. Уж прости меня, старую, за банальность.

— Не прибедняйся, — попросил ее я, решив окончательно перейти на «ты». — Тебе это не идет.