— Меня все же нет. В смысле — не устраивает. Но кто бы меня спрашивал, чего я хочу…

— У меня машина с водителем на парковке стоит. — Ольга подошла к окну, не подозревая при этом, что она буквально носом уткнулась в грудь Жанны. — Надо — бери. Только потом, когда до места доедешь, обратно ее отправь.

— С водителем? — удивился я. — То есть он все это время там, в машине сидит?

— Они вроде подменяются через восемь часов, — равнодушно ответила Ряжская. — Хотя не уверена. Саш, люди за это деньги получают, это их работа. Надо ехать — будут ехать. Надо ждать — будут ждать. Мне только о них не хватало еще думать.

— Резонно, — признал я. — Только ты позвони водителю, скажи, что ты мне его на время одолжила. А то ведь он меня куда подальше послать может и будет прав. Мало ли кто по парковке шатается, даже с учетом того, что это закрытая территория?

Водитель оказался немолодым усатым дядькой, который сразу же спросил:

— Куда едем?

— На кладбище, — пребывая в раздумьях, на автомате ответил я.

— Куда?

— А что вас смущает? — немного недовольно уточнил я. — Ну вот нравится мне посещать родные могилы вечерней порой.

— Куда именно поедем? — невозмутимо произнес водитель. — В Москве кладбищ десятка четыре, если не больше. И все в разных концах города.

— Семьдесят с гаком, — поправил его я. — И извините, задумался просто, вот и нагрубил.

— Оно понятно, место-то невеселое. Хоть и благоустроено все, аллеи вон, дорожки, беседки, а все одно больница есть больница, хорошего ждать не приходится. Так куда все же едем?

Что меня впечатлило — этот водитель-философ даже навигатором не пользовался, прямо так ехал, полагаясь только на свою память. Давно такого не видал.

— Значит, мы в гости к нашему любимому олигарху Павлика с собой берем? — тихонько спросила у меня Жанна и получила в ответ утвердительный кивок. — Ясно. Для него самого?

На этот раз я головой мотнул в отрицающем жесте.

— Значит, наш мальчик прогуляется в подвал, — сделала резонный вывод девушка. — Ясно. Решился все-таки.

Решился. В целом убивать мне было не в новинку, я это уже делал, и даже не раз — и своими руками, и чужими, по-разному случалось. Но всякий раз передо мной стоял простой выбор — либо я, либо меня. В драке не надо думать, что такое хорошо и что такое плохо, там надо бить, причем так, чтобы противник встать не мог. Потому что если он встанет, то есть вероятность, что после ты сам ляжешь, не исключено, что в гроб. Или просто тебя в землю зароют, для верности в пятки и в глаза по гвоздю-сотке вбив, да и все. В смертной драке гуманные мысли и намерения являются твоим верным проводником на тот свет.