— Саш, а ты популярен, — сказал мне Швецов. — Позавидовать можно.

— Так себе характеристика, — ответил ему я. — Не сильно лестная.

— Ведьма же. — Дормидонт положил обе ладони на посох, а после умостил на них подбородок. — От них добрых слов не дождешься. Еще она мне сказала, что ты Ходящий близ Смерти. Это так?

— Так, — не стал скрывать я. — Вот это чистая правда. Остальное — не совсем. И не сильно я молодой, и не такой уж наглый.

— Оно и видно, — с ехидцей усмехнулась Любава.

— В дом-то пригласите? — поинтересовался у оборотней Валера. — Или так и будем общаться — вы там, мы тут? Да и холодненького чего-нибудь мы бы выпили. Есть — нет, не хотим, а жажда мучит.

— В дом не пущу, — распрямился Дормидонт. — Ты опять там чего-нито поломаешь или окно выбьешь. Вон под навесом располагайтесь. По нынешним погодам оно и приятственней. Любава, подай гостям квасу из погреба. И вот что еще… Ты, ведьмак, своим подручным скажи, чтобы близ меня не терлись.

Я изобразил на лице удивление.

— Видеть я их не вижу, но давнюю смерть всегда учую, — усмехнулся вожак. — Повторяю, вы мои гости. И пока против меня и моих ближних ничего не измыслите, вас никто не тронет.

Жанна посмотрела на меня, я еле заметно кивнул, и девушка сняла свои ладони с плеч волкодлака.

Запомним — матерые оборотни присутствие призраков чуют не хуже ворожеев. Еще один любопытный фактик в копилочку.

— Заходите, — повторил старик и ткнул посохом в сторону навеса. — Располагайтесь.

Квас у оборотней оказался вкусный, на ржаных корках и с изюмом, брошенным туда ради брожения приятного, да еще таким холодным, что аж зубы заломило.

— Уф-ф-ф, — уговорив приличных размеров кружку, я вытер пот, выступивший на лбу. — Вкусно. Спасибо.

— На здоровье, — проворчал Дормидонт и обратился к Родьке, который, нимало не стесняясь, приперся сюда с нами. За стол, правда, лезть даже не подумал, усевшись неподалеку на чурбачке и сложив лапы на коленях. — А я тебя знаю, малой. Ты Захару прислуживал, верно?

— Так и есть батюшка-волкодлак, — покивал башкой он. — Служил верой и правдой. А теперь вот новый хозяин у меня.

— Стало быть, помер Захарка? — уточнил оборотень. — Прискорбно. Я ведьмачий род не сильно жалую, больно от него беспокойства много, но все одно жалко. Правильный был мужик, честный. Обиды никому не спускал, но и понапрасну на рожон не лез.

— Хоро-о-о-оший, — печально протянул Родька, а после добавил: — Но новый хозяин не хуже. Слово свое держит и зла понапрасну ни на кого не умышляет. А мне квасу можно?

— Налей, — велел Дормидонт Любаве, а после обратился к Швецову: — Так зачем пожаловал? Никак должок решил с меня стребовать?