— Я тоже тягать не хочу, — вдруг сказал юный еще совсем Кондратка из восьмого подъезда. — У меня лапа несчастливая. Достанутся вон анютины глазки, а я их не люблю. У них цвет тревожный.

— И то, — поддержали его сразу несколько голосов. — Не то вытягнешь — пили потом себя все лето!

Надо же, шепотом разговаривают, чтобы меня не разбудить. А еще пледом накрыли и кроссовки с ног сняли. Трогательно, блин.

Вот на кой мне люди с их вечными заморочками и постоянными «хочу» да «дай», когда рядом такие друзья есть?

— Да не заморачивайтесь вы, — посоветовал начавшим спорить подъездным я, доставая из кармана дергавшийся смартфон. — Пусть вон Жанна моя выберет, кому какая бумажка достанется. Или Родька. Они оба лица относительно незаинтересованные. Жанна так точно.

— Разбудили мы тебя? — виновато спросил Вавила Силыч. — Извини уж!

— Не вы, — показал я ему смартфон с мерцавшим экраном и ответил на вызов: — Да?

— Хороша идея, — ухнул филином из угла Кузьмич. — Правильнее, вестимо, чтобы Ляксандра выбирал, но коли он занят, то пущай мертвячка пальцем тыкнет, кому чего брать. Хоть какая польза с нее обчеству будет!

Жанна явно немного обиделась на «мертвячку» и то, что ее сочли в целом бесполезной для жизни дома, но все же согласно кивнула.

— Александр, добрый вечер. Это ваш тезка, — раздался в трубке знакомый мне голос. — Илья Николаевич желает с вами пообщаться именно сегодня, а не завтра, потому убедительно прошу вас приехать. Машина уже стоит у вашего подъезда.

— Ночь на дворе, — недовольно сообщил ему я. — И вообще, вы меня разбудили.

— Приношу свои извинения. И тем не менее вынужден настаивать на том, чтобы вы выполнили просьбу Ильи Николаевича.

— А если нет?

— Такой ответ не рассматривается, — выдержав паузу, сказал помощник Носова. — Увы.

— Секунду, — сказал я и плотно прикрыл телефон ладонью. — Вавила Силыч, а что, лифт уже пустили?

— Ага, — подтвердил тот, мешая бумажки в шапке. — Еще час назад.

— А снова его остановить нельзя?

— Зачем же? — удивился юный Кондратка. — Неудобство людям!

— Ну, если надо? Ненадолго.

— Ты прямо говори, Ляксандра, чего хочешь! — топнул валенком по полу Кузьмич.

— Мне Вавила рассказывал, что как-то раз кто-то из обчества заставил алкаша два часа по лестнице подниматься, — сдерживая улыбку, пояснил я. — Он шел-шел, а дойти до дома никак не мог.

— Это я так им распорядился, — огладил бороду Пров Фомич. — Так-то Роман мужик неплохой, работящий, но как во хмелю — беда. Шумит, жену бьет, ребятенка гоняет. Вот и проучил его. Он после того аж до Карачуна ни капли в рот не брал, ага!