Что еще. А, это веселые девяностые пошли, о них в прежних материалах почти ничего не было. Так сказать, первые опыты молодого чиновника. Выдача левых лицензий на торговлю контрафактом, разрешения на мусорные полигоны, которые привольно раскидывались рядом с населенными пунктами, забавы с валютой в жаркие августовские дни большого кризиса. Сам я его помню так себе, еще в школе учился, но рассказы о тех временах от бывалых сотрудников слышал. Там творилась реальная жесть, особенно в больших банках.

Но все это так, стандарт. Носов, думаю, тогда тоже клювом не щелкал.

Так, а это что? Благотворительность, а именно детские дома. Ага.

Ого! Теперь я понимаю, что олигарх имел в виду. И только в одном с ним не согласен — жалко, что этот человек умер так легко и так быстро. Это даже несправедливо.

Но ничего. Даст бог, мы с ним скоро свидимся, тогда я чуть-чуть вселенскую справедливость подправлю.

Но какая скотина, а?

Ну а что дальше? Его окружение, родные и близкие. Впрочем, их почти и нет. Родители умерли. Жена, немолодая, некрасивая и нелюбимая, с ней все ясно. Еще есть пасынок, обитающий в Англии. Только он, наверное, уже русский язык забыл, поскольку был отправлен туда в восьмилетнем возрасте и с тех пор отчизну не посещал. Все. Больше у него более-менее близкого никого нет. Всякие троюродные и более братья-сестры не в счет.

И самое главное, никто не умер. Имеется в виду после того, как он сам окочурился. Все живы-здоровы.

Хотя нет. Не все. Через две недели после его смерти скончалась одна из его помощниц, нестарая совсем женщина. И знаете от чего? От разрыва сердца. А вот это уже интересно. Может, конечно, и совпадение, всякое на свете бывает. Но проверить надо.

И я даже знаю, кто мне поможет собрать информацию об этой смерти. Вот этот славный парень, который садится напротив.

— С юмором у тебя подружка, — сообщил мне Стас, нагло цапнув мой бокал с шербетом и опустошая его. — Уф-ф-ф, хорошо! Крепко нынче печет, ничего не скажешь. Купил разливного квасу на улице, так он теплый, как моча, и на вкус как дверная ручка.

— Это как?

— С каким-то медным привкусом. Чую, пронесет меня с него. Так вот, эта твоя… Как ее?

— Жанна.

— Вот-вот. Она у меня прямо шоу устроила. Сначала шторы колыхала, как в фильмах ужасов, потом карту района чуть на пол не определила, кнопки, на которых та крепилась, по одной от стены отдирала. А под конец еще и ящиками стола поигралась, туда-сюда их открывала. И главное, я же знаю, кто да что, но все равно не по себе стало. А я очень не люблю, когда чего-то боюсь. Детские комплексы, как видно, о себе знать дают.