У меня, в свою очередь, тоже имелись кое-какие соображения в данной связи. Более того, я уже начал прикидывать, как бы склонить Стаса к тому, о чем он меня только что сам попросил. Тем более что точного адреса места, где некоторое время назад образовались два трупа, он мне так и не сказал. Я знаю улицу и дом, но не подъезд и квартиру. Конечно, я мог бы сам все выяснить путем расспроса местных жителей или через людей Носова, но это все время. Да и лишний раз просить о чем-то Илью Николаевича я не стремлюсь. Тут ведь как — он дает мне горбушку, а спрашивает как за полный батон.

Плюс внутрь тоже как-то попасть надо. Я не взломщик, замки открывать без ключа не умею. К тому же там ведь, наверное, бумажка с печатью на двери висит, ее срывать себе дороже.

В машине я окончательно убедился в том, что Стаса осенила какая-то очень продуктивная идея, поскольку он, против своих обычных привычек, на дороге лихачил, весело орал на возмущенно бибикающих подрезанных им водителей и отпускал скабрезные шутки в адрес автоледи, которых в это время дня было особенно много. Чуть ли не больше, чем таксистов.

— Вот козел! — не выдержала Жанна в какой-то момент. — Сексист хренов!

Ну да, последняя острота, высказанная в адрес на редкость яркой блондинки на «лексусе», на самом деле находилась где-то за пределами как очень условной толерантности, так и тех сексуальных отношений, которые называются традиционными, но, похоже, Калинина этот момент волновал менее всего.

У меня имелось сразу три версии того, до чего он мог додуматься, но какая из них являлась верной, понятия не имею. В любом случае происходящее работало на меня, поэтому особенно забивать голову себе я не стал. Как будет, так и будет.

Квартира, которую прикупил себе Рагулин через подставных лиц, находилась на окраине Москвы, причем такой, которая даже при нынешнем расширении города свой статус не изменила. Если некоторые районы, вроде моего отчего Теплого Стана, которые еще лет тридцать назад назывались спальными и были максимально удалены от центра, перестали быть совсем уж городской глухоманью и стали считаться более-менее респектабельными, то здесь ничем таким и не пахло. Серые хрущевки, раскинувшиеся из края в край, однополосные дороги, бойлерные, разрисованные от фундамента до крыш, несколько пустырей, заросших одуванчиками, непонятно как ускользнувших от недремлющего ока вездесущих застройщиков, грохочущая где-то неподалеку железная дорога и все такое прочее. Прямо как в детство заглянул, честное слово.

— Хорошее место выбрал, собака, — тормознув близ одной из хрущевок, сообщил мне Стас. — Никто бы тут твоего «потеряшку» искать не стал. А как? Если только знать нужный адрес, а он им, похоже, ни с кем не делился. Ну, кроме горемыки, которую инфаркт хватил на лестнице. Да и то не факт.