А потом пришли медики и забрали парня себе. У них типа план. Впрочем, пацан всё равно выдохся — ещё бы, два часа скакать со всей дури.

Ну и ладно — нам с Рыжей вдвоём даже лучше.

* * *

— Красота моя ненаглядная!

— Да, я такая! — Рыжая кокетливо крутанулась на одной ноге. Ух! Хоть тренировку заканчивай.

Но мы будем стойкими. Мы? Нет, я. Потому как Лина, прокрутившись, как бы нечаянно упала на меня — обнимашки! Это она обожает. Я тоже не против, так если разобраться. Но вот сегодня, помимо обычного удовольствия, есть что-то ещё, воспоминание какое-то… точно: только сегодня ведь думал про то, как выдернул её из подвала. Вот бы понять, как это тогда вышло у нас?

— Слушай, Лина, — говорю я куда-то в затылок девушки, — А ты вообще как прыгаешь? Мысленно движение есть какое-то? Точку приземления ты как-то представляешь себе? Можешь описать?

— Ну, я не знаю, — нерешительно протянула она. — Трудно сказать. Место точно представляю, сначала вообще всегда закрывала глаза и «смотрела картинку». Обязательно было вспомнить какую-нибудь деталь — камушек приметный, краску облупленную на спинке скамейки или пробку от пива на асфальте. Я прямо даже использовала это, понимаешь? Если могу такие какие-то детали вспомнить — значит прыгну. Если нет — то и не выйдет, надо сначала так идти и смотреть снова.

— А сам прыжок?

— Не знаю, не думала никогда. Подумаю, потом скажу. Мы сегодня ещё что-то делать будем? — Рыжая попыталась из моих рук вывернуться, но совсем я её не отпустил, только на расстояние моих вытянутых и сцепленных в кистях рук, получается, мы теперь смотрим друг другу в глаза.

— Надо… Мы так долго ничего не делали — боюсь, как бы не забыть окончательно.

— Что не забыть? — Рыжая смотрит на меня требовательно.

— Ну вот тот наш прыжок, из подвала. Вместе.

Лина чуть кивнула головой.

А потом я решил попробовать давно задуманный вариант: перестать напрягаться. Перестать думать. Перестать искать то, не знаю что. А просто прыгать, рядом, и, если вдруг получится — вместе. Сначала мы просто сосредоточенно скакали, изредка сталкиваясь, деля маршруты и шуточно переругиваясь, но в какой-то момент всё как-то переменилось: мы, не сговариваясь, начали действовать наоборот! Вроде бы сама собой у нас завязалась игра, по типу детских салочек, мы по очереди старались друг друга поймать, хаотично прыгая по базам, а поймав — устраивали обнимашки. Кайф!

И прорыв случился.

Сначала-то я только заподозрил, что после объятий прыжок у меня получается как-то… легче. Заподозрил, и тут же это ощущение прогнал — думать не хотелось. Но до конца избавиться от мысли не удалось, и я, неосознанно, стал ловить себя на этом ощущении ещё и ещё, и снова, и опять… Пока, поймав Лину в очередной раз, не остановился.