Старик довольно смежил глаза и просипел вновь:
— Добей…
Ривз тоже слышал старика и уже бежал в сторону мостика. Ну что же, думаю, он там справится.
— Я…ошибся… — прошелестел старик. — Эти твари…они уничтожат нас…я видел это…видел, что они делали с другими мирами…видел, чем заканчиваются их…обещания…
Я молча кивнул.
А что тут было еще сказать? «Гааль» искал своего бога из машины и, наконец, нашел его. Он был фанатиком своего дела, своих убеждений, стоял на своем до конца и, в конце концов, позволил себя одурачить. Кто знает, как бы все сложилось, если бы «Гааль» не пошел бы на сделку, а попросту уничтожил бы корабль-разведчик?
А впрочем, какая теперь разница?
Я достал револьвер, снял его с предохранителя и навел прямо в лоб старику.
— Спасибо… — только и сказал он. В последнюю секунду на его лице было блаженство, спокойствие. И я его понимал. Он слишком задержался в этом мире. Вернее, его продержали. Видимо, «Легиону» нужен был живой разумный, видимо, машины просто не могут существовать самостоятельно, они, словно паразит, нуждаются в носителе. И наверняка для носителя это не особо приятно…
Выстрел снес голову бедолаге, положив конец его страданиям.
Тут же мигнул свет, и отсек, в котором я находился, погрузился в темноту — Ривз отключил все системы корабля.
Ну вот, кажется, все. «Легиона» больше нет…Победа?
Эпилог
Это случилось снова. Ночной кошмар, все эти годы преследовавший меня, повторявшийся из раза в раз, пришел вновь.
Старик умолял меня не убивать его, просил, клялся, что он попал к «Легиону» не по своей воле, уверял, что ни в чем не виноват, но я все равно наводил на него револьвер и стрелял.
Из раза в раз одно и то же. Я знал, что мой ночной кошмар является лишь моим собственным вымыслом, искажением реальной картины. Старик сам хотел и искал смерти, он добровольно пошел на сотрудничество с «Легионом» и страшно об этом пожалел. Он, обретя свободу после того, как мы отрубили самого «Легиона», активировав щит со скафандра Шеснашки, осознал все, что натворил, и попросту не захотел жить. Может, от чувства огромной вины, а быть может, это был просто старый, уставший человек, который давным-давно, еще несколько столетий назад должен был уйти в мир иной, однако задержался, остался. Жизнь в нем поддерживалась, однако это было противоестественно, такая жизнь шла вразрез со всеми правилами и законами природы, и сам старик это понимал. Он хотел спокойствия и тишины. Хотел забвения. И я ему это забвение подарил.
Казалось бы, какие могут быть причины для угрызений совести? А никаких. Однако дальнейшие события, произошедшие в тот день на борту обесточенного дредноута, вполне могли привести к появлению моих ночных кошмаров.