профессиональный студийный мольберт из светлого бука. На нем я уже установил
белоснежный холст, от которого исходил едва уловимый, свежий запах хлопка.
Слева от окна стоял новый рабочий стол — эргономичный, с регулируемым наклоном
столешницы. Я лично распаковал и разложил на нем идеально ровными рядами коробки с
профессиональной сухой и масляной пастелью, наборы акварели, скетчбуки с бумагой
разной плотности и керамические палитры.
Справа, на изящном передвижном столике-этажерке, выстроились десятки блестящих
металлических тюбиков с лучшими масляными и акриловыми красками. В стеклянных банках
стояли кисти — от самых тонких, колонковых, до широких щетинных флейцев.
В углу расположилось удобное, мягкое кресло кремового цвета и небольшой торшер с
лампой дневного света, чтобы можно было отдохнуть в тишине. В комнате пахло свежим
деревом, льняным маслом и новой бумагой. Это был запах творчества. Запах свободы.
Я подошел к новому столу. В самом центре аккуратно положил ее старые, спасенные с
антресолей папки. Одну из них я раскрыл, оставив на виду тот самый рисунок спящей
Сони.
Я опустился в новое кресло в углу, вытянул гудящие ноги и глубоко вдохнул этот новый
запах. До их возвращения оставалось около получаса.
Интересно, как она отреагирует?
Я прокручивал в голове десятки сценариев. Вспомнит ли она ту боль, когда Макс ломал
ее кисти? Испугается ли этого подарка, посчитав его очередной изощренной
манипуляцией? Или, может быть, она просто расплачется от того, что кто-то наконец-то
заметил ее саму, а не удобную функцию жены и матери?
Мои руки непроизвольно сжались на подлокотниках кресла. Я так хотел увидеть ее глаза
в тот момент, когда она переступит порог этой комнаты. Хотел увидеть, как
расправятся ее крылья, которые я сегодня достал из пыльной коробки на шкафу.
Тишину квартиры разорвал щелчок поворачивающегося в замке входной двери ключа. Они
вернулись. Я резко вскочил с кресла.
Глава 5
Глава 5
Как бы сильно мне не хотелось порадовать Аню сразу, но вчера вечером я так и не
показал ей комнату. Когда они вернулись с прогулки, Соня была настолько уставшей и
перевозбужденной от пиццы и каруселей, что начала капризничать. Аня тоже выглядела
вымотанной. Я понял, что момент упущен. Эмоциональный фон был неподходящим. Поэтому
просто запер дверь бывшего кабинета на ключ, сказав, что сюрприз может подождать до
завтра.
Ночь я провел в гостиной на диване, почти не сомкнув глаз. Я ворочался, слушал
тиканье настенных часов и прокручивал в голове предстоящий разговор.
Утро выдалось ясным. Примерно в шесть я встал, принял душ, стараясь не шуметь, и