цветы.

Когда в последний раз ей дарили цветы просто так? Без повода. Не в качестве дешевого

откупа за разбитую губу. А ранним весенним утром просто потому, что она есть.

— Это... мне? — ее голос сменился на шепот. Она даже не сделала попытки поднять руки,

словно боялась, что букет исчезнет, как только она к нему прикоснется.

— Тебе, — мой голос был мягким. Я сделал еще один крошечный шаг, так, чтобы букет

коснулся ее груди. — С добрым утром.

Она медленно, словно во сне, подняла руки. Ее пальцы, тонкие, чуть испачканные в

муке, дрожали. Она робко обхватила бумажный кулек. Я разжал свои пальцы, передавая

ей букет. Цветов было так много, что они почти скрыли ее лицо. Аня опустила голову,

утыкаясь носом в прохладные, влажные лепестки.

Я стоял в полуметре от нее. И в этот момент меня накрыло теплом. Глядя на нее — на

эту хрупкую женщину в моей огромной футболке, уткнувшуюся лицом в цветы, чьи плечи

внезапно начали подрагивать — я ощутил такой силы первобытный, мужской порыв, что у

меня сжалось сердце.

В моей прошлой жизни у меня была возлюбленная, но я почти не проводил с ней время.

Подарки, вроде цветов или техники, стали чем-то обыденным, механическим. Я не

испытывал ничего. Но сейчас…

Сейчас я безумно захотел обнять эту женщину. Я хотел сделать один единственный шаг

вперед, обхватить ее за талию, крепко прижать к себе. Хотел зарыться лицом в ее

волосы, хотел поднять ее подбородок и поцеловать эти чуть приоткрытые, дрожащие

губы. Стереть с ее лица все следы прошлых слез. Забрать всю ее боль себе. Показать

ей, что она моя, а я ее, и так будет всегда.

Моя правая рука непроизвольно дернулась вверх, желая коснуться ее щеки. Но я

остановил себя.

«Стой. Не смей. Не сейчас».

Я видел, как дрожат ее руки, сжимающие букет. Видел влажный блеск в глазах, когда она

на секунду подняла взгляд на меня. Она плакала. Опять. Но это были слезы шока и

перегрузки. Вчера она пережила эмоциональное сотрясение в мастерской. Сегодня я

добил ее цветами. Ее психика, годами сидевшая на голодном пайке из страха и

унижений, сейчас захлебывалась от обилия положительных эмоций.

Если я попытаюсь нарушить ее личное пространство, если переступлю черту физической

близости — сработает старый рефлекс. Она может испугаться. Может решить, что за эти

цветы я потребую немедленной оплаты своим телом, как это делал Максим. Это разрушит

все то хрупкое доверие, которое я так старательно выстраиваю.

Любовь — это не только желание. Любовь — это искусство. Умение остановиться тогда,

когда тебе больше всего хочется сделать шаг.

Я медленно, с огромным усилием воли, опустил руку. Сделал полшага назад. Сознательно