стекла. Аня бросается наперерез, закрывая собой плачущего ребенка, и получает

наотмашь по лицу. — Заткни ее, или я вышвырну вас обеих на лестницу!

Меня передернуло от отвращения. Я резко встал, с шумом отодвинув кресло, и вышел из

кабинета. Аня была в гостиной. Она стояла на коленях перед диваном, на котором

лежала Соня. Девочка была бледной, щеки горели румянцем, а глаза неестественно

блестели.

Но страшнее всего было видеть Аню. Услышав звук открывающейся двери моего кабинета,

она вздрогнула. Ее лицо исказила гримаса страха. Она судорожно прижала ладонь ко рту

Сони, пытаясь заглушить очередной приступ кашля.

— Тихо, солнышко, пожалуйста, — шептала она, стараясь улыбаться ребенку. — Папа

работает. Пожалуйста, тихо...

Это зрелище разорвало мне сердце. Я сделал глубокий вдох, стиснул зубы, чтобы не

выдать бушующих внутри эмоций, и спокойно, нарочито громко ступая, чтобы не

появиться внезапно, вошел в гостиную. Аня уставилась на меня, сглотнув.

— Температура? — просто спросил я, останавливаясь в паре метров от них. Мой голос был

ровным, без малейших признаков раздражения.

— Я... я не знаю, — прошептала Аня. — Она только что проснулась. Максим, прости, если

помешали. Мы закроем дверь и…

— Аня, стоп, — произнес я, стараясь звучать уверенно и твердо. — Я сейчас вернусь.

Я накинул куртку прямо на домашнюю футболку, схватил ключи и выскочил из квартиры.

Ближайшая аптека находилась в двух кварталах. Я бежал так, словно от этого зависели

миллионные контракты. Скупил все, что могло понадобиться: хороший электронный

термометр, сиропы от кашля, жаропонижающее нескольких видов, витамины, леденцы для

горла, упаковки морсов и фрукты в соседнем супермаркете.

Когда вернулся и зашел на кухню с тяжелыми пакетами, Аня как раз наливала воду в

стакан. Ее руки тряслись так сильно, что вода расплескивалась на стол. Я молча

выложил на столешницу гору лекарств и электронный термометр.

— Померяй Соне температуру, — сказал я. — Тут сироп с клубничным вкусом. Ей должно

понравиться. И морс. Ей нужно много пить.

Аня смотрела на гору медикаментов с таким видом, словно я принес ей слитки золота. В

прошлом Максим никогда не давал денег на лекарства.

"Само пройдет, неженки", — говорил он.

— С-спасибо... — прошептала женщина, беря термометр.

Остаток дня прошел в тяжелой атмосфере болезни. Градусник показал тридцать семь и

девять. Соня то кашляла, то проваливалась в беспокойный, лихорадочный сон. Аня не

отходила от нее ни на шаг. Она сидела на краю детской кровати, сгорбившись. Каждые

полчаса протирала лоб дочери влажным полотенцем. И каждый раз, когда Соня начинала