— Тогда как соберёмся, я так же позвоню с межгорода, чтобы застать вас на месте.

— Правильно, обязательно позвони… Ладно, давай заканчивать, у меня тут дела кое-какие, а тебе деньги нужно экономить, хотя, надеюсь, в скором времени их у тебя благодаря нашему журналу прибавится… Да, чуть не забыл! Фотокарточку свою захвати, лучше в ателье свежее фото сделать, портрет, мы его поставим в аннотации, в начало первой главы.

Мы попрощались, я повесил трубку и вышел из кабинки в небольшой зал переговорного пункта. Из-за закрытых дверей кабинок вразнобой доносились голоса. Где-то общались спокойно, где-то на повышенных тонах, иногда говоря громко просто для того, чтобы на том конце провода лучше было слышно. Жизнь шла своим чередом, и моя в том числе. Можно уже было оглянуться назад, прикинуть, что хорошего и плохого я сделал за почти четыре месяца в своём юношеском теле. Из дурного — разве что навешал люлей разным нехорошим людям, да и то вряд ли это можно назвать плохими поступками, скорее уж, наоборот. Из хорошего… На память пришли письма в КГБ и МВД, директор гастронома №1 Соколов, замена проводки в доме Касаткиной… А, ну спасение Инги, само собой! Утони она — и мир потерял бы, скорее всего, просто хорошего человека, вряд ли из неё вырастет какая-нибудь маньячка или, напротив, гениальный художник, писатель, изобретатель, в конце концов… А развитие моих отношений с ней вписывается в какую-то координату? Кто бы подсказал, тот же «ловец» хоть бы раз приснился… А может, его и не было, этого «ловца»? Хотя таких ярких, жизненных снов на моей памяти ни до, ни после не случалось.

Книги, музыка, бокс — это всё, наверное, больше лично для меня хорошо, ну и для моих друзей и родственников.

Вечером больше заметно, как преобразился город перед наступлением нового, 1978-го, года. Повсюду царит предновогодняя суета, малышня умудряется кататься на коньках даже по подраскисшим от неожиданно нагрянувший с утра небольшой оттепели каткам, на площади Ленина, хотя ещё толком и не стемнело, уже переливается огнями здоровенная ель, вокруг которой водят хоровод с малышнёй Дед Мороз и Снегурочка.

Неторопясь поднялся по улице Кирова, свернул на Карла Маркса, занёс домой гитару, и уже налегке отправился в гости к Каткову. До здания на улице Белинского, в котором располагался Союз писателей, а чуть дальше по соседству и Лермонтовская библиотека — пять минут пешком, именно за столько времени можно было пройти короткую улочку, носящую имя великого критика.

Невольно вспомнился то ли анекдот, то ли реальный случай, связанный с именем «неистового Виссариона». Говорят, что в Воронеже на кафедре литературы 19 века был такой профессор Свительский, и всю жизнь он занимался творчеством Белинского. И был старый драмтеатр, где на входе висел лозунг, гласивший: