Здесь уже тишиной и не пахло. К гомону животных и плачу детей примешивалось жужжание сотен встревоженных голосов — люди разговорами боролись со страхом. В основном все обсуждали вторжение чудищ и реже сарийцев. Вот и случайный сосед егерей — горшечник, правящей полудохлой кобылой, запряженной в заваленный скарбом воз, сразу пристал к майору с расспросами.

— Что, служивые, от границы едите? И как там валонгцы, оборону готовят?

— А как же, поставили заслон, — не стал делать тайны из не важной теперь информации Бернард. — Парни мои так далеко вглубь не ходили, чтобы восточников по головам сосчитать, но армия там неслабая.

— Авось, черти на восток повернут и в их пики упрутся, — сам не веря в свои слова, высказал мастеровой пожелание.

— Что слышно, далеко там драконы? — в свою очередь поинтересовался майор.

— Говорят, в двух днях где-то. Нейтар прошли точно. Попадались мне тамошние купцы, что в спешке почти весь товар бросили. Дураки-люди, в такое время еще и о прибылях думают. Я свою лавку с легким сердцем оставил — пусть змеелюды моими мисками и кувшинами подавятся. Жизнь дороже.

Нейтар, значит. Кирби мысленно сопоставил расстояние до небольшого торгового городка со скоростью продвижения демонов. Если слухи уже добрались сюда, то драконоводы даже ближе, чем считает горшечник. Не стояли же зарбаговы твари на месте, пока весть по тракту ползла. Плохи дела. Таким черепашьим темпом они не то, что к Эйне раньше чудищ не попадут, но и даже полпути не успеют осилить. Бросить что ли повозки и верхами вперед уйти?

Додумать майору не дали. Откуда-то сзади прилетел неразборчивый выкрик, потом еще один и еще. Бернард придержал коня и, привстав в стременах, обернулся. По колоне беженцев катилась волна нарастающего шума. Люди вокруг останавливались, поворачивались назад, встревоженно переглядывались. А ор тем временем стремительно приближался. Все новые и новые беглецы начинали голосить по чем зря. И одним звуком дело не ограничивалось — человеческая река колыхалась на всем протяжении. Скоро и к ним дойдет новость.

Майор сразу понял с чего тракт взбурлил. Что-то важное летит по цепочке из уст и ушей. Какая-то весть всполошила народ. Но какая? Разглядеть в опустившемся сумраке что-либо относительно далекое не получалось, и Бернард силился определить окраску настроя по тональности криков — ужас, страх, или…

Радость? Точно! Вон и крестьянин в трехстах шагах от него соскочил с воза, сорвал с головы шапку и лихо пустился в пляс. Его соседи кинулись обниматься. Какой-то купец взгромоздился на бочку и, рискуя упасть, махал сдернутым поясом над головой. Мальчишка-подросток из явно не бедной семьи отвернул коня от застрявшего в пешей толпе экипажа и помчался вдоль тракта, голося во всю мочь нечто, пока что не слышное Кирби. Вот он ближе, и ближе. Слипшийся в кашу взволнованный гомон разрезают слова: