Дети, как с родителями, так и одни, ходили сюда купаться: в бассейне глубина была самая комфортная, примерно по пояс взрослому человеку. Для Женьки, конечно, это было много, и они с пацанами сюда купаться ходить побаивались, а те ребята, что постарше, прибегали, мигом сбрасывали с себя одежду, обувь, раздеваясь до трусов, и осторожно спускались в воду, опасаясь скрытых железяк в глубине. Конечно, купание в фонтане было запрещено, и милиция временами гоняла купающихся, но на это внимание почти не обращали, да и милиционеры гоняли детвору по-доброму, и только лишь по долгу службы. Сами такими были…

Немного постояв у фонтана, посмотрев на пацанов, купающихся в нём, Некрасовы шли мимо дворца культуры и техники Кузнецкого металлургического комбината, и выходили на тенистую аллейку, ведущую в сам парк имени Гагарина.

Здесь по выходным было многолюдно. В центральную кассу, где продавали билеты, всегда стояла очередь, в которой можно было провести много времени. Поэтому сразу рассчитывали, на каких аттракционах сегодня будут кататься, чтобы не стоять второй раз. Обычно выбирали самые простые и привычные: карусель-цепочку и колесо обозрения. Взрослый билет на карусель стоил 30 копеек, детский билет — 10 копеек, что, конечно же, было очень доступно по цене.

Сначала на колесе обозрения ехали Григорий Тимофеевич с сыном, мама в это время присаживалась в теньке на лавочке, брала на руки Анастасию, которая была в ползунках, белой рубашонке и в белом чепчике, из-под которого уже торчали густые тёмные волосы.

Женька с отцом, пристёгнутые цепочками, сидели в кресле, тихо поднимавшемся вверх под скрип подшипников колеса, и с любопытством смотрели по сторонам, хотя видели эту картину неоднократно. Чувство удивительное, когда ты поднимаешься всё выше и выше, до высоты птичьего полёта. Отсюда, с высоты 30 метров, было хорошо видно весь город: центральную часть со сталинскими домами, которые утопали в зелени, хрущёвки более нового района, чуть подальше белевшие строящиеся девятиэтажки с кранами, на строившейся части улицы Кирова. Если посмотреть в другую сторону, видно длинные горы за вокзалом, тянувшиеся вдоль железной дороги к Соколиной горе, в просторечии, Соколухе, на которой Жека с родителями кались на лыжах зимой. Сейчас она была вся в зелёни.

Потом наоборот, на колесе обозрения ехали мама с папой, а Женька сидел с Анастасией. Сестра, привыкшая сидеть у матери на руках, в коляске оставаться никак не хотела, начинала возмущаться, недовольно хныкать, и Женьке волей-неволей приходилось брать её на руки. Анастасия, попав на руки к брату, сразу переставала возмущаться, замолкала, зыркала голубыми глазёнками, и начинала баловаться, стараясь ухватить Женьку то за волосы, то за нос, то, вцепившись в рубаху, пытаться сесть.