То, что она сумела выбраться из казино живой, – уже само по себе чудо. А то, что она не только выбралась живой, но и отделалась царапиной, – еще большее чудо.

Но теперь, когда она осталась наедине с собственными мыслями, уровень адреналина упал и взыграл разум, Морана тяжело сглотнула. Потому что там, сидя в кресле в тускло освещенном казино, она сделала выбор, который даже не думала делать до того самого момента. И этот выбор подтолкнул к принятию решения мужчину, ставшего для нее настоящим проклятием. Будь это личный выбор, о котором знала бы только сама Морана, она бы так не волновалась. Конечно, ей все равно было бы непросто сохранить самообладание, но, знай она, что о принятом решении известно ей одной, ей было бы намного легче.

Но все оказалось не так. Не только ее выбор стал очевиден для него, но и его выбор – для нее. Морана даже допустить не могла, что ему в тот момент это понравилось больше, чем ей. Откровенно говоря, она не представляла, что это вообще могло значить.

Двери лифта распахнулись, вырывая ее из раздумий, и, сделав глубокий вдох, Морана вошла в гостиную. Городской пейзаж за огромными окнами сверкал подобно разноцветным бриллиантам. Подняв руку повыше, чтобы остановить кровотечение, она направилась прямиком на кухню, бросила сумку и телефон на стол и взяла с вешалки чистое полотенце. Включив кран, Морана намочила его и неспешно отмыла место вокруг раны, шипя от легкой боли, а потом крепко прижала полотенце к руке.

Боль пронзила руку до самых пальцев, и Морана стиснула зубы, ровно дыша, пока та не стихла до легкой пульсации, когда поток крови уменьшился.

Прижимая полотенце, Морана посмотрела в окно и позволила мыслям унестись к тому моменту в казино, когда он выстрелил в нее. К моменту, когда мужчина, который приволок ее в зал, возмутился, что она не словила пулю, с чем все остальные охотно согласились.

Морана вспомнила, как Тристан Кейн спокойно посмотрел на мужчину и, вскинув бровь, откинулся на спинку кресла. Помнила, какой напряженной стала тишина в зале, как она сама затаила дыхание, не зная, отпустят ли ее эти люди.

А потом Тристан Кейн заговорил, не сводя глаз со стоящего позади нее мужчины.

– Уходи.

Морана не сразу поняла, что он обращался к ней. Но в кои-то веки ей не хотелось задерживаться и спорить с ним. Прихватив ключи, Морана отодвинула кресло, все это время глядя не на собравшихся в комнате людей, а на Хищника, пока сам он не отрывал взгляда, от остальных, своим спокойствием бросая им вызов осмелиться ей помешать.

Никто не шелохнулся.