Морана видела его. Глаза пылали, тело дрожало, едва сдерживаемое остатками самообладания. Его агрессия, его сила, его внимание – все было сосредоточено на ней. Она видела его, и, как и всегда, что-то внутри нее откликнулось на этот дикий звериный зов. Только на этот раз он звучал громче, чем прежде, жарче.

По спине побежали мурашки, даже когда потоки горячей воды текли по ее коже…

Именно в этот миг она ощутила это.

Его взгляд.

Морана замерла. Сердце, которое только успело успокоиться, снова забилось чаще. Внезапно она остро ощутила окутывающий ее поток, всем своим существом прочувствовала мужчину, стоявшего за стеклянной дверью.

Мужчину, который еще ни разу не заходил в гостевую спальню. Мужчину, что небрежно прислонился к душевой кабинке и наблюдал за ней спокойным взглядом готовой к атаке пантеры. Мужчину, который стоял босиком, но остался в той же одежде.

Именно в этот миг, глядя на его ноги, от вида которых у нее почему-то напряглись соски, она осознала, что была обнаженной. Совершенно голой. Морана впервые предстала перед ним обнаженной.

Ей это не нравилось; не нравилось, что он видел ее без преград, без очков, без одежды, без всего.

Раздетой.

Она чувствовала себя будто лишенной кожи.

Беззащитной.

Истекающей кровью.

А он стоял, почуяв запах ее крови, и наблюдал за ней.

Она попросила его держать себя в руках, но вот он стоял перед ней, щеголяя все той же выпуклостью в штанах.

Морана сделала вдох, прикусила щеку, а затем подняла голову и посмотрела на него, стараясь, чтобы выражение лица не выдавало ее мыслей, и надменно вскинула бровь.

Ой-ой.

Ее бровь почти коснулась линии роста волос – его рука коснулась стеклянной кабинки.

И тогда он начал действовать.

Выпрямив спину, Тристан Кейн шагнул в кабинку, отчего некогда просторная душевая стала казаться маленькой. Его высокая широкоплечая фигура заполнила все пространство.

Пар клубился вокруг него, обволакивая тело, намочив ткань рубашки. Морана зачарованно наблюдала, как капля воды собралась на его напряженной шее прямо над веной, а потом скатилась по коже и исчезла в рубашке, которая стала совсем прозрачной.

Впервые оказавшись так близко, Морана отчетливо рассмотрела очертания татуировок, рассредоточенных среди бесчисленного количества шрамов.

Она ни за что не станет стоять перед ним полностью обнаженной, пока сам он все еще одет. Ни за что.

Прежде чем он успел пошевелиться, Морана схватилась за мокрый ворот его рубашки и с силой дернула, отчего пуговицы разлетелись по всему полу. Перед ней предстала полоска его обнаженной кожи, и в этот миг он схватил ее за запястья, а в его глазах полыхнуло пламя.