Но в последнее время Морана постоянно играла с огнем, а потому лишь слегка ухмыльнулась и намеренно прижалась бедрами к его бедрам, плавно ими вращая. Почувствовала, как он непроизвольно отреагировал, с силой толкнувшись ей в живот. Все внутри нее сжалось от желания, когда его дыхание коснулось ее губ. Между ног стало влажно, губы покалывало, а соски прижались к его твердому как камень и невероятно теплому прессу. Ее тело ожило, невообразимо ожило под натиском ощущений.

Пытаясь сохранять спокойствие, она нарочито улыбнулась, коснулась носом кончика его носа в насмешливом подобии поцелуя и произнесла ему в губы:

– Тогда советую тебе самому держать себя в руках, милый.

Уголок его губ едва заметно дрогнул прямо над восхитительным шрамом. Прижавшись к ней бедрами в последний раз, он отстранился. Отошел на середину комнаты, внимательно ее рассматривая и сохраняя беззастенчивую позу, хотя ткань его брюк заметно натянулась.

Морану охватило чувство, словно она потерпела поражение в игре, в которую они неведомо для нее играли. Что же в самом деле в нем было такого, что заставляло ее вести себя точно похотливое животное, жаждущее острых ощущений? Морана отвернулась к гостевой комнате и поспешила к ней так быстро, как только могла, не создавая при этом впечатления, будто убегает, хотя именно это она и делала.

Она чувствовала, как он проводил ее взглядом до самой комнаты, и, отвернувшись, закрыла за собой дверь, чтобы отгородиться от него.

Сделав первый за несколько минут глубокий вдох, Морана встряхнулась и пошла в ванную. Закрыла за собой дверь, хотя в ней не было замка. Он никогда прежде не заходил в эту комнату, поэтому она не беспокоилась по этому поводу. Несмотря на все его властные замашки, казалось, он был неравнодушен к ее личному пространству, что она невольно всецело одобряла.

Сняв испачканное кровью платье, Морана сбросила его на пол с легким шлепком и посмотрела в зеркало, чтобы взглянуть на руку.

Кровотечение прекратилось, а с ним и боль. Осталась только немного пульсирующая рана, с которой прекрасно справятся пластырь-бабочка и сон. Решив сперва принять душ, а потом заклеить рану на кухне, Морана зашла в стеклянную кабинку в дальнем углу уютной ванной комнаты и открыла кран, чтобы вода нагрелась.

Она встала под струи, стараясь держать руку подальше, и позволила теплой воде скользить по коже, чувствуя, как пот и грязь минувшего дня смывает в канализацию вместе с усталостью. Закрыв глаза, Морана запрокинула голову, чтобы вода намочила ее темные волосы и ласкала мышцы, а потом издала вздох, который, казалось, сдерживала весь день. Разум вновь напомнил о том, что чуть не произошло, о том, чего она чуть было не захотела.