О чем она только думала, допуская такие мысли, особенно после сегодняшнего вечера?

Морана уже давно подставила ему свое самое уязвимое место, но скорее по воле обстоятельств, а не по собственному желанию. Но не сегодня.

Ее сердце взбунтовалось.

Внезапно она почувствовала его руку у себя на шее. Обхватив ладонью подбородок, он повернул ее лицо к себе.

Сантиметры.

Считаные сантиметры.

Его дыхание коснулось ее лица, и Морана вновь посмотрела ему в глаза, повинуясь какому-то внутреннему порыву, который не могла понять. Его глаза, пылая, всматривались ей в глаза, но выражение лица оставалось напряженным и холодным. Такая двойственность раздражала и завораживала ее в равной мере.

Запрокинув ей голову, он сократил оставшееся между ними расстояние. Его наполовину возбужденный член уперся ей в живот, а ее грудь прижалась вплотную к его груди. Соски напряглись в ответ, спина выгнулась дугой. Она держала руки по бокам, сжимая столешницу, и с усилием поджала губы, чтобы сдержаться и не нарушить молчание, не уступать ему хотя бы в чем-то.

Но между ними вовсе не было никакого состязания, потому что в следующий миг он заговорил, и его сочащийся виски голос коснулся ее губ.

– Я даже не знаю, то ли свернуть тебе шею, то ли оттрахать до смерти. – Этот голос захлестнул все ее чувства, прозвучав так низко, что ей захотелось закатить глаза и тут же улечься на столешницу.

До нее дошел смысл его слов.

Морана выпрямила спину, отчего их лица оказались еще ближе друг к другу, а тела соприкасались так плотно, что она могла ощутить каждый изгиб его пресса, каждое сокращение мышц, которые он напрягал в попытке запугать ее.

Морана сердито посмотрела на него, прищурив глаза, ее кровь закипала от гнева и возбуждения.

– Хотите прикоснуться ко мне, мистер Кейн? – произнесла она таким же тоном. – Тогда расскажите мне правду.

Выражение его лица стало закрытым так быстро, что Морана могла упустить этот момент в мгновение ока. Вся злость, все эмоции, которые отражались на его лице? Исчезли. Вот так просто.

Тристан Кейн не сводил с нее взгляда, а пламя в глазах хоть и стало сдержанным, но не угасло. Он крепче сжал пальцами ее подбородок и потянул вверх, пока ей не пришлось встать на цыпочки, чтобы подстроиться.

Наклонился, почти касаясь губами ее губ, а его глаза пронзали ее подобно холодным осколкам льда. Он стиснул челюсть так сильно, что даже щетина на ней стала более заметной.

– Больше. Никогда. Мать. Твою. Не. Пытайся. Меня. Контролировать.

Морана почувствовала, как дрожь сотрясла все ее тело от смертельной угрозы в голосе, и его тон ясно давал понять, что ей не стоило этого говорить. У нее не было никаких рычагов давления на него. Вообще никаких. А думать, что его страсть станет таким рычагом, в любом случае было рискованно. Никто не мог оказать на него давления и вынудить делать то, чего он не хотел. Впрочем, пытался ли кто-то это провернуть? Похоже, пытался, судя по его бурной реакции.