Наконец она встала за деревом, из-за которого были хорошо видны ворота, прижалась к нему и слегка выглянула, чтобы понимать, что происходит. Двое коренастых мужчин в костюмах рылись вокруг машины, которую она взорвала, – явно люди ее отца. Один прижал телефон к уху, а второй озирался вокруг, куря сигарету, оранжевое свечение на кончике которой с такого расстояния казалось горящей точкой.

Держа пистолет наготове, Морана стояла на месте и наблюдала. А потом ее сердце замерло. Он был там.

Каким-то непостижимым образом он нашел ее.

Но удивление длилось всего мгновение, а на сердце стало тяжело от осознания, которое настигло ее только сейчас: Амара была права. Правда в корне изменила все для нее, но ничего не изменит для него – это ей придется сделать самой.

Сердце неистово колотилось, а тело ощущало все так остро, как бывало только в его присутствии. Морана настороженно наблюдала, как он плавно вышел из черного внедорожника, на котором обычно ездил. В костюме, в рубашке, воротник которой, как правило, был расстегнут, но сегодня затянут черным галстуком. Судя по одежде, он присутствовал на какой-то важной встрече, но приехал прямиком сюда.

Почему?

Двое мужчин подняли руки и направили на него пистолеты.

Тристан Кейн прострелил одному из них колено, не успев даже закрыть дверь машины.

Мужчина упал на землю, визжа от боли, а его напарник прицелился. Морана даже вздрогнула. Она уже достаточно повидала его в деле, чтобы знать, что на нем не останется ни царапинки.

Захлопнув за собой дверь, он медленно выступил вперед. Его напряженное тело двигалось плавно, неторопливо, а вспышка молнии на миг придала ему смертоносный вид и снова погрузила в темноту.

А потом он произнес убийственным голосом, голосом виски и греха:

– Где она?

Тишина.

Сердце забилось так сильно, что готово было выскочить из груди. Морана невольно прижалась к темной коре дерева, сжимая ее пальцами так крепко, что побелели костяшки. Она не сводила глаз с мужчины, который этой ночью решит, станет ли он ее жизнью или же смертью.

Внезапно у нее перехватило дыхание от желания окликнуть его. Она подавила порыв. Уцелевший подчиненный ее отца не произнес ни слова, только держал пистолет наготове.

– Где? Она?

Тристан Кейн не угрожал. Не бушевал, как поступали многие мужчины у нее на глазах.

Впрочем, ему это было ни к чему. Эти два слова казались так крепко окутаны смертью, что это было сложно не уловить.

По всей видимости, подчиненный ее отца, тот, что хныкал, лежа на земле, думал точно так же.

– Мы только что приехали. Взрыв уничтожил обе машины. Отпустите нас, пожалуйста. У нас есть семьи.