Лихорадочное сердцебиение стихло.

И внезапно он вошел в нее, одним толчком погружаясь до самого основания.

Морана не сумела сдержать крик, который вырвался из ее горла. От чувства жжения, от того, как она смазывала его своей влагой, от того, как его большой член погрузился в нее одним толчком. У нее перехватило дыхание, а сердце заколотилось, едва ее переполнило ощущение его присутствия. Он вышел, пока она еще даже не успела полностью его прочувствовать, и с силой вошел снова, не выжидая больше ни мгновения. На этот раз Морана с силой прикусила губу, чтобы сдержать крик удовольствия, когда мощные ощущения охватили каждый сантиметр ее кожи. Грудь подпрыгнула от его жесткого толчка, а пламя внутри нее достигло своего апогея.

Тристан Кейн вышел снова, не дав ей привыкнуть к его размеру, и опустил подбородок к груди, пряча от нее свое лицо.

Морана намеренно закрыла глаза, сама не желая запоминать выражение его лица в тот миг, когда он прочувствовал, как плотно его сжимают ее мышцы, а она оказалась не в силах скрыть от него реакцию своего тела. Морана не хотела видеть торжествующее злорадство, или ухмылку, или, что еще хуже, неподдельное удовольствие. Не хотела видеть ничего, кроме звезд, мерцавших за ее закрытыми веками, пока он разрывал ее на части.

Он вышел, а затем ворвался снова.

Электрические импульсы пробегали по всему ее телу, дыхание становилось все чаще, сердце билось быстрее и быстрее, а запах секса и его древесный аромат быстро наполнили пространство. С каждым толчком Морана возбуждалась все сильнее, становилась еще более мокрой, чем прежде, более мокрой, чем следовало, с трудом сдерживая стоны чистейшего наслаждения, пока ее тело погружалось в состояние блаженства.

В помещении слышались звуки их учащенного дыхания и едва сдерживаемых стонов. Кровь громко стучала у нее в ушах. Ладони болели от того, что так сильно вжимались в гранит. Морана выгнула спину дугой и закинула ноги выше ему на бедра, чтобы обеспечить более удобный угол, когда он поймал ритм быстрых, сильных движений. Затылок, который он по-прежнему сжимал рукой, был единственным местом, где он к ней прикасался.

А потом еще один звук проник в ее оцепеневшее от страсти сознание.

Стук.

Черт.

Морана открыла глаза и резко посмотрела на дверь. Тристан Кейн застыл неподвижно и тоже обернулся к двери, а его член впервые замер в ней без движения, пульсируя, словно электрический провод. Морана крепко сжала его мышцами, когда ощутила, что он полностью наполняет ее, стиснула так крепко, будто созданные на заказ ножны для его клинка.