Другое дело, когда информация начнет распространятся среди своих. Тут волей-неволей начнут прислушиваться. Не верить, нет, но обдумывать, может ли это быть правдой. Возникнут неудобные вопросы, которые обязательно в том или ином виде дойдут до верхушки. Если последняя начнет упорствовать, то недоумевающие маги потребуют объяснений от своих лидеров, и тогда Патриархов припрут к стене.

Шансы, разумеется, небольшие, но хоть какое-то внутреннее удовлетворение. Сделал гадость — сердцу радость.

Я отпил из бокала с вином, по молчаливой договоренности с собеседниками, взяв паузу обдумывать дальнейшее построение разговора. В принципе обе цели достигнуты, можно уходить, но новость о Старицких и Волков-Русов заставила задержаться.

Если все действительно так, как говорят дядюшка Герман и Юлия, то эти кланы явно втянуты в заговор, и оба перед концом света, хотят упрочить положение, получив выход к «большой воде». Порт необходим в любой из эпох, это торговля, это путешествия, это возможность перебрасывать войска. Соваться на Дальний Восток бесполезно, слишком далеко и затратно, отсутствует нормальная логистика.

Иное дело центрально-европейская часть Конфедерации, в этом плане она выгодно отличается. Развитые дороги, в том числе железные, позволят получить доступ во многие земли. К тому же клан, имеющий нужный порт, ослабел в результате внутренней междоусобицы. Кто устоит? Вот и навалились вдвоем, чтобы иметь подавляющее преимущество.

— Вам конец, и вы сами это знаете, — заявил я, по очереди заглядывая в глаза родственникам. Сначала Юлии, затем дядюшке Герману.

Первая осталась бесстрастной, второй вздрогнул, показав себя слабым звеном. Ничего удивительного — политик. Боевой маг всегда окажется крепче, пусть даже он и выглядит, как девица в роскошном вечернем наряде, а другой похож на степенного волевого джентльмена. Но внешность обманчива, что и показало сказанное уверенным тоном заявление.

— Мы справимся, — с уверенностью, которую она явно не испытывала, заявила княжна с волосами цвета чистого серебра.

Прямой взгляд, вскинутый подбородок, истинная наследница гордых носителей силы дальнего севера.

Ну или по крайней мере сама о себе так думала. Дядюшка же Герман испытывал закономерный скептицизм. Но и просить о помощи не рискнул, понимая, что в лучшем случае получит вежливую улыбку, в худшем — нарвется на ехидные замечания о собственной слабости.

— Они не станут ждать, давление в Совете лишь дымовая завеса, — сказал я, вновь принимаясь за телятину. Хоть и гадость, но есть можно, особенно когда голоден.