Позади резкий крик.

— Он уходит! Сюда!

Ах ты мелкая дрянь. Воспользовавшись, что боевик потерял сознание от болевого шока, Ниа завозилась на земле и принялась орать, привлекая внимание загонщиков.

Может вернуться и свернуть наглой сучке шею? Ладно, пусть живет.

Выход из переулка, улицы, наполненные народом. С этой стороны туземцы еще не поняли, что происходит. На меня таращатся удивленные глаза. Отталкиваю и бегу дальше.

Еще больше ускориться, проскользнуть сквозь цепь оцепления, пока она не стала сплошной.

Поздно. Наперерез бросается мужик в одежде местных, но с типичным европеоидным лицом, плечо оттягивает ремень с коротким пистолет-пулеметом. Оперативник под прикрытием, оставленный контролировать обстановку на прилегающей улице.

Я не останавливаюсь. Боевик вскидывает оружие. Черное дуло нацеливается прямо в грудь. Прямо на ходу качаю маятник, взгляд стрелка на долю секунды рыскает в сторону, но этого хватает для заключительного рывка.

Он не стреляет, просто не успевает. Резкий удар под дых. Из рта с шумным выдохом вырывается воздух, тело складывается пополам. Продолжаю связку и бью коленом в лицо, с такой силой, что сминаю в кровавое месиво. Это не просто удар, это удар, усиленный магией. Оперативника опрокидывает назад, хрящи носа вбиты в голову, челюсть сломана, выбиты зубы. Как минимум три месяца в больничке. Либо услуги очень дорогого целителя.

Ни замирая ни на секунду, перескакиваю капот древней развалюхи, оставленной у лавки с фруктами. Смугложий хозяин что-то возмущенно орет. Неважно.

Новый рывок и новое ускорение. Сквозь оживленную толпу, стараясь выбраться на оперативный простор за границы действия блокирующих артефактов.

Еще один боевик Греев попадается на повороте, вынырнул из-за угла, словно пробка из-под шампанского. Встреча оказалась для обоих сюрпризом, но я уже в боевом трансе, так что реагирую первым.

Кулак выбрасывается вперед. Удар выходит смазанным, противник демонстрирует неплохую реакцию и дергает головой назад. Тут же пинаю его по колену, перехватываю руку с вытащенным из кобуры пистолетом и как на тренировках пробиваю в гортань четко отработанным движением кистью, сложенной в копье.

Хрип. Кадык смят в кисель. Глаза боевика заволакивает пелена приближающейся смерти. После таких ударов не выживают.

Отталкиваю мертвеца в сторону, не обращая внимания, как он становится на колени, держась за горло. Многочисленные свидетели короткой стычки из числа туземцев, как ни странно реагируют спокойно на «драку» между парочкой белых. Им плевать, только на лицах легкий интерес от происходящего.