И снова рывок и опять ускоренный бег, на этот раз резко свернув в сторону. Должно же когда-нибудь это проклятое блокирующее поле исчезнуть.

Сердце стучит как сумасшедшее, по венам жидким азотом разливается пропитанная Хладом кровь, мышцы не чувствуют усталости, сейчас их подгоняет магия, наполняя небывалой для обычного человеческого организма силой.

В отдаленно слышатся выстрелы. Они быстро приближаются, грохот уже на соседних улицах и чуть дальше. Выжившие Саграси вступают в бой с давним недругом, без стеснения используя автоматическое оружие.

Через секунду раздается громкий взрыв, кто-то не удержался пустил в ход гранаты. Недурно. Интересно, а местная полиция станет вмешиваться в разборку между отрядами полевых оперативников кланов?

Вопрос риторический.

Но все это отвлечение, у меня собственный путь. Флешка-накопитель в кармане, а значит встреча прошла не зря и пришла пора выбираться.

Я снова меняю направление и наконец чувствую, как действие блокираторов начинает спадать. Отлично, осталось немного, пространственная магия все еще недоступна, зато стандартные заклинания уже можно применять.

Что и делаю, увидев, как из затормозившего джипа на другой стороне площади, куда вывела дорога, выскакивают вооруженные люди. Понятия не имею кто это Саграси или Греи, но мне и неважно, для меня оба клана враги.

Я вношу изменения в окружающий мир. Он, как полотно, требующее правки. Мазок кисти здесь, и тело складывается пополам. Мазок там, и фигуру в бронежилете пробивает льдистая молния. Возможности ограничены собственными резервами, но пока иного выхода нет, не ломая действия блокираторов.

Кровавый росчерк. И еще один труп падает на землю. Пробитая трохея извергает потоки крови. Сползает, зажимая рану в животе. Я рисую собственную картину изменившейся реальности. Шедевр, где нет места врагам.

Пятеро человек выскочили из джипа, и все пятеро рухнули на землю, срезанные росчерком ледяного заклятья. Острые, как шипы снаряды, пробили тела, машину и кирпичи здания позади, превращая в изорванное кровавое месиво.

Скрежет сминаемого металла. Крики. На этот раз туземцев проняло. Пущенные в ход «Ледяные стрелы» оказали должное впечатление, зеваки начали разбегаться, освобождая центр улицы.

Без жалости и пощады. Но одновременно с холодной эффективностью идеального механизма. Я перестал быть человеком, я стал разрушительной стихией, сеющей смерть.

Выстрелы с крыши. Из-за бортика показывается фигура стрелка, он уверен, что поразит одиноко стоящую цель посреди освобожденного от толпы пространства. Я действую на автомате, выбрасываю руку вперед и вверх, волна искажений срывается с кончиком пальцев и отправляется в короткий полет.