Край крыши взрывается, обмороженные осколки подобно шрапнели брызгают в разные стороны, измочаливая в кровавое крошево спрятавшего за бортиком кланового бойца.

И снова рывок, и очередной этап ускорения. Нельзя останавливаться, нельзя становится статичным, так могут накрыть сконцентрированным ударом блокираторов.

Предчувствие опасности заставляет вильнуть вправо. Мимо проносится дрон, едва не задев. Маленький, почти миниатюрный, размером с ладонь, он, как ни странно, несет на себе не взрывчатку, а что-то другое. Не успеваю понять, что именно, да это и неважно, небрежно отмахиваюсь. Дохнуло морозом. Небольшой беспилотник превращается в кусок льда. Падает на землю, разбиваясь на мелкие осколки.

Снова едва заметное жужжание, еще один дрон. Находящийся в боевом трансе разум замечает тихие хлопки, похожие на приглушенный кашель.

Стрельба. В меня стреляют сверху, из чертового беспилотника. Оператор засел где-то далеко, его не достать, но его игрушку можно легко вырубить.

Еще один пас рукой и еще одна летающая машинка обращается в вымороженный кусок мертвого пластика, разбиваясь о землю.

Проклятые Греи. Крепко насели засранцы. Если прижмет, придется пойти на крайние меры и высвобождать Хлад. И парочка кварталов все-таки будет уничтожена. После этого на короткое время стану уязвимым, словив откат от перенапряжения, но в радиусе нескольких сотен метров точно никого не останется в живых.

Массовая бойня с огромным количеством жертв среди гражданского населения. Может на это и расчет? Хотят спровоцировать? Еще один кирпичик в образе Проклятых, как безумных психопатов, жадных до крови?

Даже если и так, придется рискнуть. Погибать на задрипанных окраинах трущоб Джакарты я точно не собираюсь.

Новый рывок. Надо поскорее выбраться за пределы поля подавления пространственной магии, судя по тому, что появилась возможность использовать простые заклятья осталось немного.

Вбегаю в переулок. Забор. Отталкиваюсь ногой и буквально перелетаю преграду.

Чтобы уткнуться в необъятную фигуру какой-то неопрятно одетой толстухи. В нос бьет запах давно немытого тела. Толстуха верещит. Твою мать, да свали ты с дороги! Отталкиваю орущую корову в сторону. И тут же сам ныряю в противоположном направлении. В десяти метрах за толстухой стоит клановец и целится в переулок из автоматического оружия.

Короткая злая очередь выбивает пыль в стене над головой. Брызгает кирпичная крошка.

Толстуха уже не орет, пучит глаза, молча разевая рот. Повезло, что вовремя ушла с линии огня, иначе лежала бы сейчас разрезанная свинцовой очередью напополам. Хотя и не хотел это делать специально, все получилось случайно. Кажется она это понимает, поэтому больше не кричит, постаравшись притвориться невидимкой.