в Нью-Йорке, в Москве — в городах, где мы вообще не проводили никакого маркетинга. Люди открывали приложение, находили незнакомца, который хотел сыграть, и встречались в парках, в кафе, в холлах отелей. Происходили настоящие партии. Играли в настоящие шахматы. Для нас это был маркетинговый ход — трюк, рассчитанный на заголовки, а не долгосрочный продукт. У нас не было планов по поддержке приложения, не было бизнес-модели для его монетизации, не было иллюзий, что оно станет постоянным элементом шахматного ландшафта. Но произошло нечто неожиданное. Этот трюк показал, что на это есть спрос. Спрос, о котором мы не знали К 2018 году онлайн-шахматы уже были очень популярны. В любой момент 200 000 человек играли на Chess.com, его бесплатном конкуренте Lichess или одной из меньших платформ. Найти соперника было быстрее, чем вызвать Uber. Вы могли сидеть в своей квартире в 3 часа ночи и через несколько секунд начать рейтинговую партию с кем-то из Джакарты, Сан-Паулу или пригорода Москвы. Приложения решили проблему подбора соперников с роботизированной эффективностью. Пары формировались на основе рейтинга, что означало, что вы всегда играли с кем-то своего уровня. Контроль времени позволял выбирать собственный темп. Трудности с поиском игры сводились к нулю. Но за эту эффективность пришлось заплатить свою цену: исчезли шахматные клубы. Тактильность шахматных фигур — исчезла. Парень, который тратил сорок минут на шестой ход, а потом обвинял вас в медленной игре, — исчез. Дружба, построенная за годы четверговых шахматных вечеров, — исчезла. Соперники, чьи дебюты вы знали наизусть, чей блеф вы могли почувствовать, чьи оправдания слышали сотни раз, заменились бесконечным списком анонимных имен пользователей. Весь социальный ритуал — приход, сплетни, чувство принадлежности к чему-то, анализ после игры за чашкой кофе, медленная прогулка домой, во время которой вы перебирали в уме, что нужно было сделать на двенадцатом ходу, — исчез. Ритуал оптимизировался. Интернет убил клубы, и все приняли это за прогресс. Трюк Pure подсказывал обратное, потому что в цифрах загрузок и отчетах пользователей мы видели скрытую жажду. Не более эффективного подбора соперников. Не лучших алгоритмов рейтинга. А наоборот: жажду сидеть напротив другого человека и двигать деревянные фигуры. Люди снова хотели играть в шахматы за доской. Они хотели зрительного контакта, стука часов, нервной энергии реальной комнаты с реальными ставками. Приложение Pure, каким бы абсурдным оно ни было, затронуло то,