Устаревшая институция — это возможность. Там, где что-то все уважают, но обслуживают скверно и надо строить (не переделывая ядро — с ним все в порядке, — а перестраивая все вокруг него), вы будете злодеем. Всякого, кто меняет традицию, обвинят в том, что он ее рушит. Те, кому выгоден нынешний порядок, станут с вами воевать. Они подадут это как нравственную битву: вы — жадный коммерсант, они — чистые сердцем хранители. Строить все равно придется. Старая модель умирает прежде, чем заработает новая. Между «это больше не работает» и «новое работает» всегда есть провал — месяцы, иногда годы. Большинство в этом провале сдается. Кто выживает, тот и решает, что будет дальше. Контроль — иллюзия. Как только платформа становится реальностью, она перестает вам принадлежать. Она не принадлежит никому. Это не провал, а суть. Платформа, которую вы еще способны контролировать, — пока не платформа, а просто продукт. К любой платформе присоединится группа людей. Один вы не останетесь. Другие увидят тот же разрыв, построят свои версии продукта, будут с вами конкурировать, копировать вас, порой обходить на поворотах. И это нормально. Толпа и создает платформу. Ваша задача — быть ей полезным, а не пытаться ее победить. Приглашение Я не знаю, какая традиция находится рядом с вами. Может быть, ваша профессия. Может быть, отрасль, в которую вы попали случайно. Может быть, то, что вы любите, но что никто так и не осовременил — потому что внутри слишком уютно, а снаружи никому не кажется достаточно важным. Но если вы видите разрыв — если чувствуете зазор между тем, насколько что-то важно, и тем, насколько скверно оно обслуживается, — то вы уже знаете, что делать. Платформа, скорее всего, появится — построите вы ее или нет. Единственный вопрос — будете ли вы в ней. Это приглашение. Не спасать традицию, а постараться оказаться внутри ее превращения. Ваша отрасль — следующая.

Эпилог. Что будет дальше

Эпилог. Что будет дальше План, о котором я по закону обязан говорить уклончиво

Любая книга о бизнесу заканчивается тем, что автор делает вид, будто все разгадал. В последней главе тучи расходятся, стратегия раскрывается, а читатель остается с мыслью: «Ах, вот оно что, к этому все и вело». Так я не могу. Отчасти потому, что разгадал не все. Отчасти потому, что World Chess — публичная компания на Лондонской бирже, а это значит: напечатай я свои догадки о будущем — из стен полезут юристы с вопросами.

Вот что сказать могу. Прошлое десятилетие ушло на то, чтобы доказать: шахматы вообще способны стать платформой. Следующее уйдет на то, какой платформой они станут. И план у меня есть. Просто я не вправе рассказать вам все, не подав сначала уведомление через RNS[41] .