На этот раз речь шла не об утечке подготовки, а об одной из главных историй, связанных с обвинениями в нечестной игре, преследовавшей Крамника с 2006 года. Тогда, в матче за звание чемпиона мира против Веселина Топалова, он постоянно отходил от доски в свою личную уборную. Команда Топалова обвинила его в том, что он советуется с компьютером. Матч едва не сорвался, но Крамник все равно выиграл. Эти двое до сих пор не подают друг другу руки. И вот почти двадцать лет спустя туалетный скандал (в шахматах его прозвали ToiletGate) вернулся — теперь с проводами и графиками. Полиграф для Крамника не был развлечением. Он пошел на этот эксперимент, чтобы показать, что ему скрывать нечего, и, что важнее, побудить других шахматистов также пройти тест, если их обвиняют в нечестной игре. Вместе с Крамником и экспертами «Пинкертона» мы составили настолько тщательную анкету, что ее до сих пор используют как инструмент проверки честной игры. Перед камерой, подключенный к аппарату, Крамник наконец ответил на одно из самых давних подозрений в свой адрес. Это случилось в последний день турнира, который World Chess проводил в Лондоне, — одного из первых, где жульничество не маячило где-то на фоне, а стало частью самого события. Люди смотрели не только ради того, чтобы узнать, кто победит, но и чтобы понять, можно ли доверять результату. Вот до чего дошли шахматы. В других видах спорта завелись допинг-лаборатории, центрифуги и протоколы хранения проб. У нас — сыщики, полиграфы и туалетные скандалы с политическими прозвищами. Настала эпоха подозрений — потому что шахматы, вопреки всякой логике, стали слишком большими, чтобы им доверять. Все условия для жульничества Почти всю свою историю шахматы не стоили того, чтобы в них жульничать. Призы были скромными, аудитория — еще скромнее, а единственной настоящей наградой было право похвастаться. Шахматисты всегда отличались амбициозностью — это не изменилось, — но амбиции без серьезных ставок в шпионаж не перерастают. В худшем случае дело доходило до условного покашливания, ерзанья соперника на стуле или кивка кузена из зрительного зала в нужный момент (все это реальные случаи). Главную работу по контролю выполнял сам формат игры за доской. Партия превращает обман в цирковой трюк невероятной сложности: ты сидишь напротив соперника, оба прикованы к одной доске, каждый ждет малейшего изменения поведения другого. Чтобы что-то провернуть в такой обстановке, мало хитрости — нужно сценическое мастерство: реквизит, чувство времени и налет шпионажа,