Склянки разбились. В них содержалась уже знакомая дрянь. Недавно посредством такой же штуковины, только в бидонах, летуны успешно развеяли мору. Так случилось и теперь, связующая нить с телом оборвалась. Чувство раздвоенности прошло. Накатило одиночество.
Долго рефлексировать страннику не дали. На смену первым и вторым верзилам, выдвинулись ящеры пониже, зато с непропорционально большими головами и слишком короткими ногами.
Наглецы достали разнообразный инструмент и принялись, что называется, паковать добычу. Такого произвола юноша допустить уж никак не мог. В отличие от моры, техники работали исправно.
Слай соединил сферу и физическую оболочку печатями порядка и потянул шакти на себя. Он хотел заграбастать всю энергию и оставить рептилий ни с чем. Странник не сомневался, что при наличии достаточных запасов без проблем восстановит тело. Благо такой опыт уже имелся.
К несчастью, упёртые ящерицы не унимались. Их командир что-то отпальцевал и в события вмешались несколько покрытых инеем уродов. Страшные, как сатана, адепты холода совершили нечто такое, от чего Ходок выпал из реальности. Когда же пришёл в себя, то отряд ворюг находился на грани видимости.
Разбойники бойко лавировали по изрезанной местности и со скоростью бегуна тащили по столь непростому рельефу громадный саркофаг. В нем, как сразу догадался Слай, и находилась его родимая оболочка. Со всеми ядрами, вселенцами и прочим богатством.
Пригорюнившись, Ходок провёл ревизию и совсем приуныл. Он лишился всего. Прошлый раз юноша превратился в энергетическую сферу целиком. Теперь же его, можно сказать, разорвали на части. Повезло еще, что напоследок удалось урвать добрую долю свободного шакти. Но на этом хорошие новости заканчивались.
Странник превратился в жалкий обрубок и был не в состоянии самостоятельно воспроизводить никакой вид энергии. Между тем резервы постепенно таяли. Агрессивная среда никуда не делась и, по- прежнему, давила многотонным грузом.
Чтобы выжить, требовалось что-то придумать. Причём, как можно скорей. Иначе «великому реинкарнатору» грозило самолично дать дуба. Идей не было никаких. Лишь монада убиенного летуна дрожала в пока ещё целом поле из боживы и быстро утекавшей моры.
За неимением другого выхода, Ходок мигом нырнул туда и направился к искре птицеголового. Слай искренне понадеялся, что изобретёт что-нибудь на ходу. В противном случае, существовать ему оставалось пару часов, не более. А дальше его просто сотрёт из планов бытия. Не помогут ни личное пространство, ни обелиск в нем, ни даже накопленный в предыдущих жизнях опыт.