— Я жив?! — стало первой осознанной мыслью, — Но как!?
Впрочем, удивление быстро сменило вектор. Рядом с ним обреталась его точная копия. Даже уникальный узор на перьях был неотличим. Такого просто не могло произойти, ведь орнамент никогда не повторялся.
— Очухался? — раздался сверху глумливый и идентичный собственному голос, который, о боги, принадлежал дублю, — Отдохни немного и приведи в порядок извилины. После расскажешь, что у вас тут и как. А я позабочусь о твоих дружках. Не пропадать же добру.
Из сказанного Раен разобрал мало. О каких «дружках», скажите на милость, шла речь, если вокруг никого не было? Да и личность издевавшейся копии казалась почему-то смутно знакомой, где-то он уже видел этот полный презрения, насмешливый взгляд.
И все же, инстинкт самосохранения взял верх. Летун поднялся с холодного камня на карачки. Крылья бессильно волочились за спиной. Накатила слабость. Пришлось сесть на пятую точку и поджать под себя ноги. И уже из такого положения собраться с духом и наблюдать за дальнейшим развитием событий. Поначалу происходящее порадовало. Затем ужаснуло, но обо всем по порядку.
Сперва заносчивый двойник опозорился. Попытался взлететь, но отчего- то заплёл закрылки и смешно брякнулся с трехметровой высоты.
— Кю-ко-кю, — невольно рассмеялся Раен, но сражу же притих, получив тычок под рёбра.
Копия имела скверный характер и шутить с ней явно не стоило. Никакой другой птер не поднял бы руку на брата из-за дружеского смеха. В голове забрезжила догадка, что перед ним чужак, под личиной родича.
Между тем, необычный птер освоился довольно быстро. Уже вторая попытка увенчалась успехом, и полет удался. Казалось, что дубль завис на пятиметровой высоте без толку. Как вдруг, пустота подле него осветилась и, прямо из воздуха, возник недавно погибший собрат. Это был Койкон, славный воин и один из наставников Раена. Не успел птер прийти в восторг, как сородича оплели и разорвали прекрасно знакомые ростки, те самые, которые уничтожили остальной отряд.
Единственным, что осталось от бывалого воина, являлась небольшая, мерцавшая серебром табличка. Завидев вещицу, подлый убийца удовлетворенно заклекотал и торопливо сместился в сторону. По каким-то причинам, злодей очень спешил, а Раен окончательно уверился, что перел ним не птер, а какой-то сильномогучий высший.
Целых полчаса, со слезами на очах, бедный летун беспомощно глазел, как негодяй воскрешает, а затем расправляется с братьями. При этом изувер добывал из жертв растреклятые серебрянные пластинки.
Конечно, в гневе, молодой птер попытался напасть. Однако ростки оплели и обездвижили смутьяна, обратив в растительного истукана. Бедняге оставалось только беспомощно таращиться на творившийся беспредел.