Старому Псу все опостылело. Ему не было дела до жалких людишек. Скука и разочарование поглотили небожителя. Поговорить на равных было не с кем, а на другие планеты дорога отсутствовала. Закон не позволял. Матиус провинился и подрядился охранять проход в запретную зону в качестве наказания. Он ждал, что о нем вспомнят и простят. Никто не вспомнил и не простил.
Дошло до того, что Пёс прекратил поглощать силу мира, а силу веры забирал настырный сынишка. Могучий некогда бог добровольно умирал в одиночестве и печали. Без подпитки токами высших энергий даже божественная плоть постарела.
Матиус практически ослеп, а оставшиеся крохи жизни позволили лишь разместиться на некогда величественном сидале, словно проглотив аршин, и таращиться в неизвестность. Иного положения по-прежнему гордый Пёс не признавал. Он не пожелал сгорбиться даже на смертности одре, в которое превратился некогда полный веселья зал.
— Бам!!! Бам!!!Бам!!! — грянул набат тяжелённого колокола.
Казалось, от таких звуков следовало насторожиться. Однако необычный старик, наоборот, приободрился. Отвергаемая прежде сила щедро хлынула в дряхлое тело. Давно прогнившие барабанные перепонки быстро восстановились и внимали тревожному гулу, словно наипрекраснейшей музыке. Обвисшие и впалые мышцы налились, в зрачках запылал огонь, а седая шерсть на песьей морде приобрела прежний багровый окрас. Кровавый Пёс пробудился.
— Аууу! — разнесся по тронной комнате устрашающий вой, и Матиус окончательно пришёл в себя.
Пока ещё нетвёрдой походкой, омолодившийся старик подошёл к обелиску в виде громадного кулака с оттопыренным вверх указательным пальцем. Не веря своей удаче, Пёс возложил на памятник руку. Бой унялся, а в мозг потекла информация.
Через минуту небожитель усмехнулся. Затем протопал к трону, сел на него и щёлкнул пальцами.
Алый круг возле королевского кресла осветился. В багровом сиянии возникла похожая на владельца помещения фигура. Только нагая, без набедренной повязки, которую Матиус признавал в качестве единственной из одежд.
Вновь прибывший был обнажён. В руке он сжимал украшенный драгоценными каменьями кубок, а вздыбленное естество со следами крови намекало на то, что сдернули его прямиком с девственницы.
— Все веселишься, Садом? — неодобрительно взглянул на отпрыска Матиус.
— Давно не виделись, отец. Наверное, пару сотен лет. Зачем призвал меня? — совсем неуважительно ответствовал молодой полубог.
Садом нисколько не убоялся родителя. Он был уверен, что победит старикана в бою. Однако воспротивиться призыву высшего артефакте поставленного сюда владыками Самума, зазнайка не смог.