Услышав эти слова, я помрачнел и, дождавшись когда Маринка намотает мне портянки, молча пошел за ширму переодеваться в шелковый комбинезон. Очень уж тема эта была неприятная. Не принято было в питомнике прямо говорить о том, что ошибка на Дороге чревата смертью, вместе этого здесь использовалось аккуратное выражение «сойти с Дороги». Только вот «сход», он разный бывает. Может быть, на пару с инфарктом, а может и с инсультом. А может быть, и сразу без затей копыта отбросишь, я бы такой вариант тоже не исключал. Потому что Торбышев и остальные медики ГНЦЭМТ на этот счет здорово темнили, в чем были уверены все питомцы и я в том числе…
Официально нам говорили, что не справившийся с Дорогой Ходок проснется в капсуле более непригодным к донорству Д-антител. А Дорога для него окажется навсегда закрыта. Кроме того, «ментально» погибнуть на Дороге — большой стресс для организма, что чревато самыми разными проблемами. Потерявшего силы Ходока переводят в обычную больницу и лечат до полного выздоровления за счет питомника, а если сход с Дороги не привел к фатальным проблемам со здоровьем, то просто досрочно расторгают контракт — гуляй парень. Но это официальная версия и я бы не стал ей так уж доверять. Потому что Настя с Игорем рассказывали, что ни одного «сошедшего» они лично больше не видели. Человек исчезал, и если его судьбой начинали интересоваться товарищи, им объясняли, что он «сошел» и лежит в больнице. Встретиться или хотя бы позвонить ему и поговорить нельзя, пока он не поправится. С их подругой Наташей, чье место за столом я занял, произошла примерно такая история. Другие питомцы говорили разное: вроде бы кто-то даже видел длинные черные пластиковые мешки для трупов, которые ночью выносили из процедурной, а кто-то, после настойчивых просьб к начальству, все же связывался с «сошедшим» товарищем. Но уверенности в том, что он говорил именно с ним, не было — «сошедшие» не любили общаться с Ходоками, а увидеться с ними воочию до конца контракта не получалось. Вот и думай, что хочешь или верь в официальную версию… как кому удобно. Я лично избытком оптимизма не страдал…
— Удачи, Ваня! — улыбнулась мне Марина, стоя над ложем, и ее лицо было последним, что я увидел, перед тем как надвинувшаяся крышка капсулы оставила меня в полной темноте. На губах еще ощущался сладковатый вкус «контрастной» жидкости, когда снова послышалось тихое гудение, и я ощутил, как расслабляется тело. Волнение и тревога как-то разом отступили, сознание начала заволакивать легкая дымка, и вскоре я соскользнул в глубокий сон, едва успев подумать на грани сна и яви: Дорога ждет!