Тук выпрямилась и переспросила:

— Скоро действие пилюли закончится, и одышка вернется. Пара часов, и ты скорее всего задохнешься в собственной крови.

— Задохнусь как Дошло старший, глава рода, — прохрипел мужчина и вытер испарину со лба. — А не буду жить как слуга и отрекшийся от рода.

Тук кивнула и принялась сворачивать темный артефакт в специальную ткань.

— Воля выбирать как умереть — это большая удача, — произнесла Тук. — Рада, что поучаствовала в создании вашего выбора.

— Отец, — начал было старший сын, что присутствовал при визите.

— Замолчи и послушай меня, — прохрипел Дошло. — У нас не так много времени, а после моей смерти тебе предстоит сделать кое-что важное.

Мужчина взглянул на ведьму. Та все поняла, быстро сложив свою сумку, кивнула и вышла из комнаты.

— Первое и самое важное, — прохрипел он. — Что бы не случилось — не верь Айзу.

* * *

Юлиана держала на руках ребенка и с задумчивым видом смотрела на пламя в камине.

За последние несколько месяцев она настолько вжилась в роль управленца, что уже с легкой грустью вспоминала свои девичьи обязанности. Книги, пение и танцы были понятны и имели четкие правила, в отличие от настоящей политики, а не той, что занимался ее отец.

— Как же все перевернулось, — вздохнула Юлиана.

В голове всплыли воспоминания о казнях, которых пришлось провести не меньше трех десятков за год. Пришлось вспоминать, как нагло лгала и шантажировала подчиненных, убеждая, склоняя и прямо угрожая подчиненным. Пришлось вспомнить два покушения, которые могли бы закончиться успехом, если бы не артефактная защита, созданная Русом для нее и Самиры.

— Надо будет попросить такую же для детей, — произнесла глава баронства Лордейл.

Ребенок, до этого висевший на груди спящей пиявкой, проснулся и снова принялся активно есть.

Девушка улыбнулась и вспомнила, как впервые за много лет объединенное баронство Лордейл-Кофман смогло не только свести концы с концами, но и неплохо заработать.

— Еще бы понять, за что хвататься первым, — вздохнула девушка, понимая, что множество крепостей требуют ремонта, а перед некоторыми солдатами есть задолженность еще за прошлый год.

В голове всплыли теплые воспоминания о Самире, которая взяла на себя часть работы и смогла не только справиться с сумасшедшим садом, который оставил Рус, но и хорошенько распродать то, что там растет. Одного матерящегося перца удалось сдать на несколько сотен золотом.

— Даже если торгаши прознают, откуда у нас этот перец — отобрать семена они у нас не смогут, — хмыкнула девушка, ощущая, как ребенок снова ослабил «хватку» и принялся ленево посасывать, явно собираясь заснуть еще раз. — Но мы им все равно говорить не будем… Пусть помучаются, правильно?