Хрип стих. Постоялец перестал дышать.
Я рухнула на колени рядом с ним.
— Только посмей! Только попробуй мне сдохнуть в моем доме!
10
Перед глазами закрутились кадры из прошлой жизни. Синее лицо Ленки на пестром ковре — даже сейчас я могла бы вспомнить расположение каждого цветового пятна, каждой пылинки. Сизое от ужаса лицо ее свекрови, дрожащий голос повторяет как заевшая пластинка: «Да она притворяется». Вой сирены — когда уже было слишком поздно. И вязкое ощущение собственной беспомощности, перемешанной с надеждой, что врачи успеют.
Они не успели.
Ангионевротический отек, осложненный анафилактическим шоком, — был вердикт. Счет шел на минуты.
И сейчас он идет на минуты. Даже если княгиня в самом деле чудотворица — боже мой, неужели я действительно готова в это поверить? — и мчит сюда на крыльях ночи. Не успеет.
После похорон я неделями перерывала интернет, пытаясь справиться с виной. Я просто стояла и смотрела. Стояла и ждала. И сейчас…
И сейчас я не буду ждать!
В голове будто что-то щелкнуло, выстраивая картинки и страницы сайтов.
Я рванула ткань, окончательно добивая рубашку постояльца.
Белка вскочила ему на грудь. Я шуганула ее и тут же забыла — не до того.
Запрокинуть голову. Выдвинуть челюсть так, чтобы не западал язык. Что теперь?
Верхние дыхательные пути — трубопровод. Клапан — надгортанник, сужение — голосовая щель, и дальше прямая трубка трахеи. Не перепутать с пищеводом — желудок не умеет дышать. Проблема в клапанах и сужениях, где отек может стать непреодолимым препятствием.
Я вздохнула, вспоминая, как сворачивалась тугая спираль силы под ложечкой. Аккуратно. Сейчас мне не нужен ветер чтобы снести препятствие.
Мне нужен поршень. Упругий воздушный поршень, способный бережно раздвинуть отекшие складки и дать воздуху ход в легкие. Пока еще дергается грудная клетка, пока тело еще пытается дышать и жить.
— Давай, — прошипела я сквозь зубы. — Дыши, мать твою так и разэтак!
Сиплый, свистящий вдох.
Чуть отпустить магию — совсем чуть, чтобы мой воздушный поршень не мешал выдохнуть, но и не позволил тканям снова сомкнуться.
Медленный выдох — и я сама выдохнула, обмякая вместе с грудной клеткой постояльца.
Вдох.
Выдох.
Снова. И снова.
Закружилась голова, как будто это я сама никак не могла протащить в собственную грудь воздух. Стены кухни поплыли, словно мне самой перестало хватать тех жалких крох кислорода, что проникали в кровь. Вдох. Выдох.
Затряслись руки, и почему-то дико захотелось есть. Очень вовремя, ничего не скажешь.
Вроде бы воздушный поршень стал проскакивать легче — будто уменьшилось сопротивление. Отек спадал? Магия выстроила устойчивый канал? Мне просто мерещится?