Мотя тихо пискнул, и в этом звуке было что-то тревожное, будто он чувствовал, что впереди нас ждёт буря.
Глава 8
Два сильнейших мага колоний направлялись сюда. Ко мне.
Зашибись!
Оглядел своих людей. Осип побледнел. Иван сидел, широко раскрыв глаза, будто не веря услышанному. Даже Пётр, обычно невозмутимый, сжал кулаки так, что костяшки побелели.
И все они смотрели на меня. На восемнадцатилетнего парня, который должен был принять решение.
Я закрыл глаза.
Глубокий вдох.
Выдох.
— Надо бежать! — не выдержав, выпалил Осип. Его голос дрожал.
Снова вдохнул. Выдохнул.
— Я не привык бежать от сложностей, — наконец ответил ему, открывая глаза. — Значит, найду решение.
Осип хотел что-то возразить, но я поднял руку:
— Так. Никуда мы не бежим. Всё решу. Занимайтесь текущими делами.
— Но, Кирилл Павлович! — Осип вскочил, уронив на пол стул.
— На этом совещание окончено, — я резко встал. — Евгений Константинович, будьте любезны, останьтесь.
Остальные неохотно потянулись к выходу. Иван с Осипом лишь молча кивнули. Пётр на прощание крепко сжал моё плечо, это была молчаливая поддержка.
Николай бросил взгляд, полный решимости: «Я с тобой».
— Рассказывай подробности. Что именно ты видел? — спросил я у Павлова, когда дверь закрылась.
— Небольшая группа. Три кареты и около двадцати всадников. Думаю, это личная дружина магов.
— Они, скорее всего, тоже не рядовые бойцы, — пробормотал я, мысленно прикидывая силы.
— Не самое многочисленное сопровождение, — заметил Павлов. — Возможно, они просто хотят поговорить.
Усмехнулся.
— После всего, что было? Сомневаюсь.
— Если так, то надо готовься к обороне. Притом очень жёсткой, — сказал Павлов, наклонившись ко мне.
Задумался, глядя в окно, где солнце уже клонилось к закату.
— Так и поступим. На данный момент это действительно самая разумная идея.
Павлов кивнул и молча вышел, оставив меня наедине со своими мыслями.
Через полчаса я спустился в темницу, если это слово вообще подходило для описания той комнаты.
Условия у Бориса Евдокимова были более чем сносные для человека, который напал на моё производство, убил моих людей и разрушил половину построек. Но я не был жестоким, я был расчётливым и надеялся его выгодно обменять.
Импровизированная тюрьма напоминала добротную комнату в дорогом доме: кровать с плотным шерстяным одеялом, дубовый стол с резными ножками, кожаное кресло, чуть потрёпанное, но удобное, и небольшой книжный шкаф, заполненный литературой от исторических хроник до романов, но никаких книг о магии.
Единственным напоминанием, что это всё-таки темница, было узкое окно под потолком, перечёркнутое толстой решёткой.